Эпоха Опустошителя. Том IV

Протест вновь пробудился, собственное тело против воли стало дрожать и инстинктивно сделало шаг назад. На взбунтовавшегося эйнхерия же стало жалко смотреть. Под выплеском силы старика тот болезненно скривился и непроизвольно малость осел. Даже валькирии знатно напряглись, а об Элейне и говорить не стоит.

Чтоб мне сдохнуть! Весьма солидно. Сдаётся, что он мало в чём уступает наставнику.

Однако на этом всё не закончилось. Взгляд пожилого гарма внезапно сконцентрировался на моей персоне и на долю секунды мне померещилось, что одна из его бровей слегка дёрнулась вверх.

— Не зли меня! — спокойно отрезал старикан, глядя угрюмому сыну Хеймдалля в глаза. — Ты тоже не рыпайся, Домар! Вы слышали просьбу Арнлейв. Не выходи за рамки — это не ваша территория. Если ты хочешь, что-то узнать у мальца, Гуннар, то просто спроси и используй язык, а не угрожай. Что касательно тебя, мальчишка, — бросил он мне, — не играй со словами и прекращая всех провоцировать. Не забывай своего положения. Ты гость. Так и веди себя подобающе.

Проклятье! А старик-то остёр на речь. Осадил всех одними словами. Даже и не знаю, что думать, но сила его бесспорна.

— Язык, говоришь, лучше использовать? Ладно! — выпалил Гуннар, беря себя в руки и пронзая меня испепеляющим взором. — Повторяю вопрос, недоносок! Как ты умудрился проникнуть сюда незаметно? Как прошел мимо нас?

Впрочем, стоило прозвучать его вопросу, как захотелось громко расхохотаться, а Ингмар от услышанных бредней эйнхерия внезапно закатил глаза, потому как даже ему подобное показалось абсурдным.

Ирззу распутницу мне в жены! Его это задело? Забавно. Кто бы знал, что Сущность Истребления окажется настолько полезной. Даже слуги оберегов не могут отследить моего перемещения. Нужно взять на заметку.

Ты умница, малышка.

«Я знаю», — самодовольно отметила Руна.

— Больше тебе ничего не рассказать? — усмехнулся весело я, а затем мой взор перетёк на пожилого гарма. — Чтимый Ингмар, объясните своему соратнику, что задавать такие вопросы недругу весьма бессмысленно.

В глазах у сына Видара я заприметил понимание и тот крепче сжал плечо разъярённого Гуннара.

— Малец прав. Никто в здравом уме…

Однако договорить старику не дали, потому как из-за спины раздался девичий холодный голосок:

— Если я одолею тебя в спарринге, то ты всё расскажешь… Но лишь мне!

Практически мгновенно на лице у Христы я увидел скрытое одобрение таким поступком послушницы, а затем пришлось неспешно поворачиваться в сторону тёмной альвы.