Эпоха Опустошителя. Том IV

А кому посвящены вы, чтимый Ранкар? Смею предположить, что вы, как и ваш наставник, поклялись в верности Аресу?

Аресу? Кровожадному фанатику, который получает удовольствия от убийств? Да хрен там! Я прекрасно понимаю, что скорее всего в молодости Хаззак наворотил знатных дел, чем и заслужил его покровительство, но от всей этой небесной братии мне лучше держаться как можно дальше.

« За кого нас принимает этот безмозглый старикан?» — разъярилась не на шутку Руна.

Всё в порядке, малышка. Расслабься.

— Нет, — невозмутимо изрёк я, встречаясь взором со слегка удивленным стариком.

— Вы… безбожник? — с нарастающим ошеломлением прошептал провожатый.

— Так и есть.

— Да ты не суетись так, старик, — фыркнул злорадно Рамас. — Я тоже безбожник.

— Но вы ведь…

— Тифлинг, в курсе уже, — расплылся в насмешливой улыбке парень. — И что теперь? Предлагаешь возносить хвалу ублюдкам-архидемонам из Инферно?

— Не удивляетесь, чтимый Алейф, — подал голос Тэйн.

— А вы, чтимый Натан? — вдруг обратился провожатый к рефлексирующему безопаснику.

Но ответ Глиана оказался самым красноречивым из всех. Тот без каких-либо размышлений потянулся к груди и оттянув ворот защитной кирасы, продемонстрировал на шее ромбовидный знак, внутри которого были изображены весы и странная ветвь.

— Темида, значит, — понятливо кивнул сопровождающий, но в глазах у него отчего-то блеснуло тщательно скрытое недовольство.

Так-с, ладно. Не будем терять много времени. Парни Натана в любом случае должны будут узнать многое о других участниках, но раз тут имеется свой кладезь информации, то грех им не воспользоваться.

— Алейф, а не могли бы вы просветить меня о тех, кого стоит… скажем так, опасаться? Как понимаю, таких достаточно много будет на отборе.

— Вы полностью правы, ваше благородие. Все противники для вас будут опасны, — кивнул старик.

— Тогда, что касается самых выдающихся претендентов в отбор? Мне нужны имена. Противников лучше знать в лицо, — сухо изрёк я, с наигранным интересом. — Если не ошибаюсь в рейтинг попадут лишь двое из всей уймы народа.

На несколько долгих мгновений возникла пауза. Складывалось впечатление, что старик над чем-то размышлял, но затем тот медленно приподнял глаза и слабо улыбнулся."

"— Таких всего пятеро.