Эпоха Опустошителя. Том IV

— Отбор не завершен! Или ты действительно думал, что можешь поступать так, как тебе вздумается⁈ Ты осознавал своим крошечным мозгом, что убей ты мальчишку и нас считали бы посмешищем? Дочери Фреи потеряли бы своё уважение из-за такого ублюдка как ты! После такого нашим словам не было бы веры, ведь это мы пригласили его сюда! Мы поручились за его безопасность! А может ты того и добивался⁈ Может быть, ты хочешь развязать войну с Альвхеймом и Ванахеймом⁈ Возможно, ты забыл, кто стоит за великим домом Ксант? Ведь мы не единственные служители оберегов!

— Да не хочу я войны! — прохрипел разъярённо Гуннар.

— Тебе же сказали, что отбор не завершен! — ледяным тоном выпалила Ювина. — Победители еще не определены!

— Пусть даже если юноша и победит, значит, такова воля Небес! Значит, он достоин! — спокойно отметил Ингмар.

Чтоб мне бесстыдно сдохнуть! Я сплю, что ли? Не верится, что такое говорит служитель Видара.

"— Ты старый дурак, который застрял в прошлом! — стоял на своём Гуннар, начиная стремительно бледнеть, потому как хватка гарма стала воистину чудовищной. — Нельзя показывать слабость! А этот сученыш, — и свой презрительный взор ублюдок обратил на меня, — обнажает наши слабости перед всеми! Как он себя ведет! Он же безнаказанно убивает нашу молодежь!

— Недалёкий кретин! — вдруг вышел из себя Ингмар, и глазами указал на труп Йоара.

На лице Гуннара образовалась гримаса раздражения и злобы, но как-либо парировать речь первого сына Видара он не смог, а лишь с ненавистью ощерился.

Малышка, остановка времени твоих рук дело?

«Ранкар, позже, — слабым голосом шепнула Руна. — Я рада, что ты цел, но сейчас… я жутко измождена».

З абери всю энергию от Овоща. Приказываю тебе.

«Спасибо… тебе», — устало поблагодарила та.

Нет. Сегодня спасибо тебе…

Мириада сраных бед! Если так дальше пойдёт, то не только Альяна ослабнет, но и я истеку кровью. Проклятье! Какой всё-таки дрянью метался этот подсос Хеймдалля? Да и зад мне надрали знатно.

— Если вы закончили читать нотации взрослому мужику, дамы и господа, — без какой-либо радости пробормотал тихо я, морщась от боли, ведь рана почему-то не хотела заживать.