Эпоха Опустошителя. Том IV

Однако надеюсь, что к тому времени нами никто не сможет помыкать. Мы сами прорубим себе путь среди врагов и друзей».

Что ж, мы и вправду во многом мыслим одинаково, — хмыкнул безрадостно я, наблюдая за изменяющимися пейзажами за окном автомобиля-артефакта.

Впрочем, после созерцания округи из всех мыслей тотчас выбило духа, когда я осознал, что путь мы держим не туда куда нужно, а совсем к иному месту. Точнее ехали мы в верном направлении, но заездов на центральную площадь имелось несколько и прямо сейчас водитель проигнорировал входную зону для участников отбора и помчал куда-то дальше.

Чем дольше я смотрел в окно буревестника, тем необъяснимей становилось на душе. Лишь через секунд десять езды я понял, что от центральной площади, которую я видел ранее абсолютно ничего не осталось. Судя по всему, северяне проводили такие состязания с размахом, а отбор и того хлеще, потому как на месте некогда огромной площади отныне красовалась просто колоссальных размеров Бойцовская Яма, которая была разделена на четыре равные зоны.

Вчерашнюю территорию перестроили до основания за одну ночь. Причем в прямом смысле. Теперь над Ареной-Колизеем, которая уходила в недра земли, красовались десятки знакомых проекционных экранов и тысячи зрительских мест, а подземный уровень превратился в настоящий муравейник. К будущему кровопролитию практически вся было готово.

Ко всему прочему мы медленно объезжали весь образовавшийся комплекс по кругу, тем самым держа путь на заметное возвышение. В область, в которой я и вовсе не хотел появляться.

"Мириада сраных бед! Теперь понятно почему она молчала и бросала в мою сторону такие взоры. Эта стерва выжидала и готовилась. Холера! Ох, Ярвир, будь я гораздо сильнее и свернул бы ей шею прямо здесь и сейчас, а потом будь что будет. Хотелось бы мне понять, какова на вкус её энергия и родословная.

Тем не менее стоило лишь подумать о таком, как протест мягко запульсировал, предупреждая о неразумности такого поступка.

Дрянь! Находиться с ней рядом настоящая пытка.

Подавление всего человеческого…

Подобное оказалось нонсенсом, ведь за крайние полчаса пришлось дважды использовать усмирение.

— Вижу, ты не ожидал подобного, — расплылась в довольной усмешке Кайса, наблюдая за моей каменеющей физиономией. — Ты рад?

— Зачем, юная госпожа? — спокойно вопросил я, сдерживая весь спектр негативных эмоций, который рвался из груди.