Эпоха Опустошителя. Том IV

Я ни за что тебя не предам и никогда не брошу. Верь мне, Дурёха.

— Я верю тебе, любимый, и больше не стану задавать вопросов, — огорошено выдавила из себя воительница, а затем крепче прижалась к груди. — Однако ты… ты не перестаешь меня удивлять.

— Когда придет час, я всё расскажу, а теперь давай приведем в порядок эту дуру. Боюсь, данная ночь беспардонно испорчена…

* * *При помощи эликсиров и зелий Фьётра не только умудрилась привести в полный порядок Элейну, но и полностью залечила рану, которую я нанёс спатой.

За всеми манипуляциями валькирии я наблюдал сидя в кресле. Честно признаться вся ситуация мне абсолютно не нравилась, но ради Дурёхи я готов рискнуть. Ведь она ради меня рискнула всем, что у неё есть сейчас.

Пребывая в собственных мыслях, я не заметил, как валькирия полностью закончила с исцелением и неуловимо перекочевала ко мне на колени и с удобством устроила свою голову на моей груди. Прикрыв глаза, мы так и сидели, размышляя каждый о своём.

— Ты действительно пробудился, когда сражался с Верховной? — тихо вопросила та, не разлепляя век.

— Так уж вышло, — пожал я плечами. — Правда, схваткой подобное не назовешь. Аншира надрала мне зад и изувечила как шелудивого пса. Я чуть не подох. Однако пришла она за наставником и моей тёткой. Хотя мне всё-таки удалось её ранить.

С каждом словом я чувствовал, как учащается сердцебиение Фьётры, а заслышав имя демонессы та нервно сглотнула.

— Ты уверен, что её зовут именно Аншира⁈ Стоп! Ты её ранил⁈

— Разумеется, — кивнул я.

— Редкая тварь даже по меркам Инферно! Она занимает высочайший пост при своём повелителе! — выпалила зло Дурёха. — Аншира главная прислужница Аббадона. Архидемона Разрушения. Аббадон главный выродок мира демонов. Уже долгое время воюет с Альбаррой, разоряет Вечное Ристалище, порабощает и истребляет всё живое. Теперь понятно, почему именно её послали за Хаззаками. Изувер и Несмертная — это кость в горле у Аббадона.

Вот так новости. Имания упоминала о нечто подобном, но я не придавал этому внимания.

— Будь осторожен, любимый, — с тревогой изрекла валькирия. — Я не знаю более мстительной натуры, чем Аншира. Это чудовище не знает ни усталости, ни пощады, ни милосердия. Боюсь, ты ей знатно насолил. То ранение она тебе не простит.