Эпоха Опустошителя. Том IV

Слухи всё-таки не врали. Да и о многом альве поведали доверенные лица из числа родичей. Пока она вместе с другими наследниками охотилась за ядрами, приблуда устроил самую настоящую резню на запретных территориях.

Впрочем, чем дольше она взирала за произошедшей кровавой баней, тем более явным казался смысл слов аххеса. Однако помимо этого её тяготил непосильным грузом долг перед незваным гостем. Долг, который ей вскоре придётся отдать.

Даже после всего, что сотворил бродяга на первом этапе, именно мысли о задолженности не давали ей покоя.

— Видят боги, я не хотела этого делать, — прошептала одними губами Элейна, начиная неторопливо сбрасываться с себя вечерние одеяния.

Через минуту девушка стояла полностью оголённой перед зеркалом, неспешно нанося альвийские руны на свою кожу. Весь процесс занял не более получаса, но к концу ритуала всё тело девушки кроме лица испещряли разные символы, которые медленно, но неотвратимо погружали альву прямо в окружающие её тени.

— Небеса свидетели, он сам во всём виноват. Я не могу так рисковать. На кону стоит слишком много, — шепнула Элейна, мягко набрасывая на шею кулон, а через секунду она полностью растворилась в тенях. — Да простит меня госпожа Фрея за такое бесчестие, но приблуда обязан умереть как можно скорее…

* * *Северный пантеон.

Ванфея. Правящий центр верховного клана Ванахейм.

Верхний город.

Одна из гостевых резиденций.

Ранний вечер…

— Видел бы ты кислые рожи служителей, Ранкар! — не унимался с весельем в голосе тифлинг. — Да я до самой смерти такого не забуду!

Путь назад выдался вполне спокойным и обыденным. Само собой, если не считать довольных воплей Рамаса, Тэйна и Натана. Складывалось впечатление, что участвовали в отборе они, потому как рады оказались больше моего.

Именно под их не затихающие обсуждения мы и прибыли к гостевой резиденции. Не успела наша четверка покинуть буревестник, как рядом с машиной замаячил силуэт Алейфа и несколько безопасников Хаззаков. Старик, как и прежде, был одет словно с иголочки, а его миролюбивое чуть морщинистое лицо выражало смирение и неприкрытое удовлетворение.