Эпоха Опустошителя. Том IV

Так что единственным звуком, который раздавался в кабинете оказался тихий шелест перьевой ручки, которая мерно порхала по листу пергамента.

Однако стоило ему заслышать едва уловимый и нарастающий цокот каблуков, как на лице вновь образовалась довольная улыбка и откинувшись в кресле, правитель с вальяжным видом взглянул на отворившуюся дверь.

Красота дочери являлась совершенной, но практически всегда она напоминала ему лишь о жене и её плачевном состоянии.

— Моё почтение, великий отец, — склонив голову уважительно заговорила юная горгона, неторопливо проходя внутрь апартаментов.

"— Моя милая и хитрая малышка Кайса, — приподняв уголки губ, невозмутимо произнес глава, любуясь неописуемым образом родной крови. — Знаешь, Кайсанари, я не вмешиваюсь в твои дрязги с братьями и сестрой пока это не выходит за грань дозволенного. Я поддерживаю здравое соперничество между вами. Я также не лезу в ваши интриги с доминирующими домами, но о таком, — хмыкнул холодно мужчина, грубо бросая в сторону дочери доклад, — ты обязана была мне доложить.

Тем не менее владыка хоть и казался в данный момент грозным, но на лице у девушки не дрогнул ни единый мускул, ведь многие уже были в курсе его приподнятого настроения. Сейчас голубокровную более покоробило её полное имя.

— Вы позволите взглянуть, великий отец? — учтиво поинтересовалась юная горгона, глазами указывая на бумаги.

— Ради того и позвал, — сухо декларировал мужчина.

Миг спустя отчёт плавно перетёк в руки Кайсы, и та с заметным любопытством начала вникать в написанное. И чем дольше девушка углублялась, тем лучезарней становилась её улыбка, а стоило ей закончить, как та с игривым озорством стрельнула в Данакта глазами.

— Я восхищаюсь тому, что великий отец всегда узнаёт о главных новостях одним из первых. Где Андар, а где Ванфея, — риторически заметила юная горгона.

— Не крути хвостом, Кайсанари! Ты не желаешь объясниться? — осведомился голубокровный, сдвинув грозно брови, но вот его едва уловимая улыбка сейчас настойчиво твердила об обратном. — До меня доходили слухи, что Изувер обзавёлся воспитанником. Я также слышал, что он является врожденным деспотом. Однако о столь аномальном росте и столь выдающихся достижениях я не подозревал.