Та, что подарила жизнь

Черт побери, Вера не могла ошибиться! Её кожа вспыхнула от его взгляда. Там, где скользили его глаза, оставался невидимый след, появлялся зуд.

И ладно бы только это… Вера почувствовала зарождающееся возбуждение. То, чего с ней не случалось все эти годы. Её тело тогда умерло вместе с Тарасом. И вместе с ним оживало сейчас, пробуждалось, тянулось к этому мужчине.

Вера больше ничего не говорила.

Не могла.

Тарас прищурился, а потом поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до ключицы Веры.

– И чего мне ждать после твоей благодарности? Ещё одного обвинения в изнасиловании?

Вера вспыхнула.

А потом напомнила себе, что он в своем праве…

– Мне было восемнадцать, – выдохнула она, прекрасно понимая, как жалко звучат её слова.

– Да. Отец надавил – ты подчинилась, – зло выплюнул Тарас, скидывая маску безразличия и обнажая истинные эмоции.

– Прости, – наконец-то сорвалось с ее губ то единственное слово, которое она шептала каждую ночь на протяжении всех этих бесконечно долгих лет.

– Простить? Тебя мне не за что прощать. Ты… – его рука спустилась ниже, коснувшись верха груди. И сосок почти затвердел… – Ты не тот человек, которому я хотел бы отомстить.

– Тарас…

Вера задыхалась. Этот разговор… его близость… Нет, его прикосновения – они сводили с ума, поднимая в душе темные всполохи вины, которые девушка прятала, таила даже от себя.

Ей нужно его прощение. Жизненно необходимо!

Иначе дальше она не сможет жить спокойно.

А то, что Тарас не признал Катю дочерью… Об этом потом.

Её семья искалечила ему жизнь. Искалечила его тело, лицо.

Да, он вправе судить…

У Веры поплыло перед глазами. Красное марево вспыхнуло в сознании и погасло, возвращая в действительность. Сюда, где смешалось прошлое и настоящее. Где вина перерастала в страсть. Агрессия – в возбуждение."

"То, что Тарас возбужден, на взводе, Вера не сомневалась. От мужчины исходили волны ярости, похоти, едва сдерживаемого порыва всё снести к чертям собачьим.

– Что, Вера?

– Я хочу…

– Замолчи, – грубо оборвал он её. Его верхняя губа дернулась, точно в оскале. – Вот просто сейчас закрой свой красивый рот. Не доводи до греха.

Чтобы она не смела ослушаться, он подвинулся ближе. Едва заметно, едва уловимо, но Веру пробрало до нутра.

Она – полуобнаженная, трепещущая, доведенная до грани.