Энфис. Книга 4

"

"На его лице странная смесь эмоций. Злость смешанная со страхом. А ещё желание убивать. Это я вижу вполне отчётливо — ещё недавно спокойный и задолбанный жизнью мужик в потрёпанной форме, за один момент превращается в боевого офицера, который готов не только забирать жизни, но и отдать свою. Опасное сочетание.

— Режим полной тишины. Включая приём сигнала. Приказ генерала Форрста.

Пару мгновений сверлит меня взглядом. Потом выдыхает и вместе с воздухом, как будто уходит вся его ярость — передо мной снова обычный, замученный жизнью человек.

Устало взмахивает рукой.

— Может это и к лучшему. Если бы слышали, то сунулись сюда и погибли. Выжить тогда было сложно.

Молча стою на месте. Информации о том, что именно происходило здесь после начала «внутреннего конфликта», нет. А общими словами явно не отделаться. Лейтенант понимает моё молчание по-своему — глянув в сторону двери, за которой остался механоид, начинает излагать.

— Форрст собрал группировку для штурма Центрального.

Выдохнув, со злостью бьёт по столу.

— Лучше бы прикрыл один из уцелевших районов. Сам сдох и остальных утянул за собой. От группировки ни хрена не осталось — тех, кто сумел вырваться из мясорубки настигли и перебили. А потом эти спятившие выродки ринулись вырезать всех уцелевших. Пехотные группы, падающие с неба ракеты, бронетехника Нас истребляли, не оставляя ни единого шанса выжить.

Когда делает паузу, в разговор вклинивается Тио.

— Как у вас получилось выжить?

Хочется дать брюнетке хороший подзатыльник. Безусловно, вопрос заслуживает того, чтобы услышать на него ответ — мне самому интересно выслушать историю этой группы людей. Но он и так бы всё рассказал. Нет никакой нужды дополнительно цеплять психику собеседника.

Впрочем, лейтенант сдерживается — только скрипит зубами, да горько усмехается.

— Подземный бункер. Новое громадное хранилище, в котором предполагалось складировать продовольствие. Часть уже завезли, так что укрывшиеся были обеспечены едой. Вентиляция тоже работала. А полное экранирование защищало от обнаружения.

Откидывается на спинку кресла, сводя руки в замок на своём затылке.

— Целый год. Столько мы там провели.