Эмиграция, тень у огня

 — Он подставил Яшу и смылся! — И с чисто русской обреченностью добавила: — Яшка сядет…

— А неплохо б ему посидеть, — с неожиданной мстительностью в голосе сказала Рита. — А Катька у нас баба сердобольная, будет передачи носить.

— Чего здесь носить, — возразила Катька, — в этой идиотской стране преступников кормят, как у нас шахтеров в санаториях.

К вечеру появился Христианский, осунувшийся, с воспаленными красными глазами, с торчащим носом. На Яшу было больно смотреть. По всему было видно, что душа его рвалась в рай, а ноги — в полицию.

— Апис не звонил? — спросил он.

— Откуда? — спросила я. — Из палаты лордов?

— Знали бы вы, господа… — Он не договорил, махнул рукой.

— Знаем, знаем, — с суровой прямотой сказала Катька. — Давай я чайку тебе налью. Где твоя долбаная чашка…

В этот момент явился завхоз «Ближневосточного курьера» и объявил, что опечатывает помещение. А если хевра «Тим’ак» хочет вывезти свое оборудование, то нам следует поторопиться: на все про все он готов дать два часа.

Мы заметались, как ошпаренные тараканы. Первым делом я схватила чайник Всемирного еврейского конгресса (о подсознание, о Фрейд!) и папку с рукописью Мары Друк «Соленая правда жизни».

Христианский воскликнул:

— Эвакуируйте журналы! — указывая на штабеля журналов «Дерзновение», лежащие повсюду. — Имейте в виду, это библиографическая редкость! Это раритет! Растащат!

— Кому они на фиг сдались, — сказала Катька. — Выбросить могут, это да.

Мы принялись вытаскивать в коридор пачки журналов «Дерзновение».

— Постойте! — сказала Рита. — Бред какой-то. Чем мы заняты? Надо вывозить компьютеры! Яша, что вы бегаете? Позвоните Ляле, чтоб приехала на «танке». Перевезем все в контору на Бен-Иегуду.

— И позвоните этому раздолбаю Пушману! — закричал Христианский. — Пусть приходит стулья таскать! Секретарь, конгрессмен, мать его!!!

Через полчаса приехала Ляля на «танке», прискакал ошалевший Фима Пушман, и эвакуация имущества фирмы «Тим’ак» продолжалась полным ходом.

В разгар спасательных работ явился заказчик из Меа Шеарим — толстый, бородатый, из тех, что носят талиты поверх шубы, — пейсы, закрученные штопором, просились в бутылку, — и стал требовать, чтобы Яша немедленно закончил заказанную им брошюру о значении шабата.

Яше ничего не оставалось делать, как сесть за не вынесенный еще компьютер доделывать брошюру.