Эмиграция, тень у огня

По наивности я думала, что она гордится: вот, мол, мама — писательница…

«Да нет, — сказала моя дочь, торжествуя, — я покажу им, что ты — тоже человек».

Уже вошла в анекдоты зацикленность евреев на себе, своих интересах, своих проблемах, своих горестях. До известной степени это правда."

"Я сужу не только по опыту всей моей жизни в России, но и по уже немалому опыту жизни в Израиле. Любые новости из сферы внешней политики рассматриваются под вековечным углом зрения: чем это грозит евреям? И знаете что? В конечном счете оказывается, что в этой древней настороженности кроется свой трагический глубинный смысл.

Один мой знакомый ученый утверждает, что вся мировая история — это в той или иной степени выяснение отношений между собой двенадцати израильских колен. «А что в это время делали остальные народы?» — спрашиваю я.

Меня всегда смешили попытки в любой ситуации и любом повороте событий «искать еврея», в любом человеке раскапывать еврейские корни. Эти поиски, эта уверенность в том, что «без еврея не обойдется», подчас выливаются или в трагические, или, по закону жанра, комические ситуации.

Одна моя приятельница в начале девяностых годов была направлена министерством иностранных дел Израиля в деловую и политическую поездку по Украине.

И вот едут они вдвоем по городам Украины на машине, которую им любезно предоставили местные власти. Проезжают Бердичев…

— Скажите, — обращается моя приятельница к шоферу, — вон та церковь, не в ней ли Бальзак венчался?

Шофер пожимает плечами: он не знает.

— Кто такой Бальзак?

— Один французский писатель, — отвечает на иврите моя приятельница.

— Он еврей?

— Нет, он француз.

— Так на что он тебе сдался! — искренне восклицает та.