Эмиграция, тень у огня

Потому что Витя не ощущал опасности и с огромным воодушевлением лез в первое попавшееся дерьмо.

— Кажется, по телефону я уже рассказывал в двух словах об организации выходцев из Китая… — Яков Моисеевич легким прикосновением сухих старческих пальцев двигал выложенную перед ним салфетку, на которой поблескивали тонкая вилочка для пирожных и чайная ложка. — Это люди, которые значительную часть жизни прожили в Китае, там прошли их детство, юность, молодость, а в тридцатые-сороковые годы они разбрелись по всему миру.

— Вы имеете в виду китайских евреев?

— Нет, я имею в виду русских евреев. Многие семьи русских евреев, которых волны революции и Гражданской войны выбросили за пределы России.

После каждого третьего слова старик вскидывал на меня неуверенный взгляд, словно сверяясь — правильно ли повел разговор. Мне показалось, что он слегка волнуется.

— Но почему — в Китай? — спросила я. — Не в Берлин, не в Париж, не в Прагу…

— Бог мой! — воскликнул он, откинувшись на спинку стула.

Изучить! Кажется, он всерьез полагал, что мне нечем занять долгие зимние вечера в вятском имении дяди… Я подвинула к себе бледно отпечатанные газетки, даже на вид убогие и какие-то… старческие.

Нет, говорю я вам, надо было очень сдерживаться, чтобы не заржать, листая этот их «Бюллетень». На первой странице красовалась рубрика «Новости со всех концов земного шара». Знаете, что в этих новостях, к примеру, было? «Фаня Фиш в четверг почувствовала себя плохо, и ее госпитализировали и оперировали. Лу преданно ухаживал за ней. Милый, трогательный Лу! Пожелаем же нашей Фане скорейшего выздоровления, на радость всем нам!»

— Кто такая Фаня Фиш? — спросила я.

— Это наша главная жертвовательница, — ответил он благоговейно, как ответил бы настоятель индуистского монастыря на вопрос идиота-туриста: что это там за огромная многорукая статуя.

— Но… если я не ошибаюсь, вы хотите коренным образом переделать газету, сделать ее привлекательной и интересной не только для членов вашей общины? — Я была сияюще предупредительна.