Сводные поневоле

— Радикально. А чего так?

— Пора во взрослую жизнь ей. Да и для бизнеса это будет перспективно."

"Алан внимательно посмотрел на меня, приподняв бровь.

— Так вот зачем ты здесь…

— Мое предложение в силе, — подтвердил я его догадку.

Полгода назад мне впервые пришла мысль о подобном решении. Не сам. Отец натолкнул на мысль, когда как-то вечером я вернулся из очередной командировки, и он заговорил про сестру. Про Лауру. Про то, как начался их брак — отец мачехи договорился с моим отцом и выдал дочь за друга.

Возможно, отец уже тогда чувствовал, что скоро покинет этот мир, и у него выдалось такое настроение. Наверное, именно в тот вечер, когда мы вдвоем сидели перед камином и делились воспоминаниями, я особенно остро ощутил, что мне не хватало Евы.

Тогда-то я и задумался о том, как обезопасить ее от себя. Знал, что рано или поздно могу сорваться и сломать ей жизнь.

К черту. Она не заслуживала этого.

И как раз подвернулся Бестужев — он собирался инвестировать в новый проект, где мы и пересеклись.

Когда ляпнул, уже пожалел, как только понял, что глаза-то у друга загорелись.

— Я думал, ты к ней никого не подпустишь и близко, — усмехнулся он тогда. А я… Я, сказав, что доверяю ему, наступил фактически себе на горло.

На следующий день Алан в шутку вспомнил наш разговор. У меня была возможность списать все на алкоголь, отступить, но я повторил свое предложение.

Такой и нужен был маленькой принцессе, как называла ее Лаура. Рыцарь, который будет защищать от всех невзгод и который не причинит боли, не запятнает в грязи.

Именно поэтому я подтвердил свое предложение. Бес не отказался. Хотя часть меня, та, что была заперта где-то глубоко, в самой дальней комнате моего сознания, надеялась на это.

Но нет. Друг согласился. Мы условились, что в следующий визит Евы я их познакомлю. В спокойной обстановке, ненавязчиво, не разглашая условий нашего договора. Я был уверен — отец одобрит мой план. Вот только вернуться сестре пришлось гораздо раньше.

И как только я разгреб более-менее дела, свалившиеся на меня после смерти отца, вспомнил о том, что обещал Алану.

Думать, что тогда погорячился, я себе запретил.