Сводные поневоле

Даже из аэропорта выдернул обратно, — неохотно призналась я.

— Так вот куда ты вчера подевалась, — усмехнулся Мирон. — Узнаю твой характер. Наверное, братишка был сильно зол?

— В бешенстве. Запретил мне покидать дом. Еще и эту грымзу свою белобрысую приставил.

— Катю?

— Ага.

— Она тебе не нравится? — Я демонстративно скривилась. — Странно, она вроде ничего такая. Хваткая девочка. И, мне кажется, подходит Нику.

Пришлось проглотить эти слова, чтобы не выдать своего раздражения. Меня почему-то дико бесило, что эта выдра считала Никаса своей собственностью.

— Я хотела тебя попросить помочь мне улететь, — наконец, призналась я, опасливо поглядывая на брата. — Я хочу жить своей жизнью, а не здесь, под давлением Ника.

Мир нахмурился.

— Ева…

— Не поможешь, да? Тоже скажешь сидеть ровно и выполнять все, что прикажет старший брат? — с отчаянием спросила я, поняв, что мой план провалился.

— Мелкая, — шумно выдохнул он. — Не рви мне душу!

— Хорошо.

Брат, между тем, тоже молчал. Звенящая тишина давила.

— Черт, я пожалею об этом, и Ник надерет мне зад, но… — Мир развернул меня к себе, чтобы посмотреть прямо в глаза. — Давай так — ты дашь шанс Алану. Просто пообщаешься, познакомишься. Проверишь — вдруг это оно?

— А если нет?

— Если нет… Если ты все равно будешь чувствовать, что это не твой человек, и с ним нет никаких шансов… Вот вообще ни одного! — строго произнес брат.

— Обещаешь?

— Слово даю, — серьезно ответил он. — Но только если ты тоже сделаешь все по-честному.

— Неужели ты правда веришь в подобное? — грустно спросила я.

— Не знаю, Ева. Честно. Но почему бы не попробовать? Что ты теряешь?

— Время?

— Возможно. Но лучше так, чем совершить ошибку, о которой будешь потом жалеть. Семья — это важно. Неужели по своей глупости и из-за эмоций ты хочешь потерять брата?

В глазах снова стало жечь.

— Ты сдержишь обещание? — все же уточнила я.

— Конечно. Как и ты.

Он протянул мне ладонь с оттопыренным мизинцем — когда-то в детстве мы так мирились с ним, если вдруг ругались во время игры. Аврора научила нас этой смешной традиции. И то, что Мирон помнил об этом, неожиданно согрело меня.