Сводные поневоле

На нас действительно стали оглядываться, но, посмотрев на охранников, я поняла, что силой тут не справиться. И сдалась.

Пока шли к машине, я судорожно прокручивала в голове варианты. Если нельзя победить в лоб, надо действовать хитрее. Но как? Охранники, может, и были недалекими, вряд ли отпустят меня куда-то одну. А из туалета можно сбежать только в фильмах. Я, увы, не обладала суперспособностями, чтобы лазить по стенам или становиться невидимой.

— А мы можем заехать в магазин? — поинтересовалась я, когда мы отъехали от аэропорта довольно далеко.

— Не положено, — отрезал водитель.

— Но мне очень надо!

— Не положено.

— Тогда я пожалуюсь брату, что вы не дали мне зайти в аптеку и купить прокладки, — пригрозила я, уже предвкушая смущение мужчин.

— Не положено.

Я едва не выругалась в голос. Непробиваемые какие-то попались. Как назло, толковых идей в голову не приходило.

— А можно остановиться подышать? — предприняла еще одну попытку.

— Зачем?

— Укачало меня, — пояснила, сделав несчастное лицо.

— Лучше? — равнодушно поинтересовался тот.

— Вполне, — процедила сквозь зубы и отвернулась к окну, злясь на предусмотрительность охранников.

В общем, меня вернули обратно. Правда, привезли не к кладбищу, и даже не к ресторану, где был заказан зал для поминок, а домой.

Да не просто привезли, а еще и проводили до самых дверей.

— Я и сама дорогу знаю, — попыталась воззвать к благоразумию я.

— Приказ вашего брата, — было мне ответом.

И едва я переступила порог, как тут же попала под тяжелый взгляд Никаса.

— Нагулялась? — процедил он сквозь зубы. И опять этот обжигающе холодный тон. Будто мало ему того, как он смотрел на меня, и нужно было добить окончательно.

— Отзови своих церберов, — потребовала я, стараясь игнорировать ту боль, что пульсировала внутри меня.

— Я, кажется, ясно выразился — ты остаешься здесь.

— А я уже говорила, что не согласна.

— Мне плевать! — рыкнул Никас. — Ты будешь делать то, что скажу.

— С чего бы это? — взвилась я. — Ты мне кто? Родитель? Я — совершеннолетняя!

— Я твой опекун! И пока у меня есть это право — ты будешь послушно выполнять все, что я скажу.

— А если нет? Что тогда? Лишишь довольствия? — едко усмехнулась в ответ.

— Понадобится — лишу.