Сводные поневоле

А пять лет назад, когда ее болезнь зашла слишком далеко, она призналась во всем мужу. Он не сразу поверил, но в итоге все-таки сделал тест ДНК. И убедился, что Витя — не его ребенок. Однако мой брат был человеком сентиментальным и решил не ворошить прошлое. Пока не попал под прессинг коллекторов и не остался фактически без всего. Некогда успешный бизнес пошел ко дну, и тут он вспомнил, что жена рожала в элитной клинике. А значит, у пацана родня должна быть обеспеченной. И поможет Вите, если он не выплывет.

Олег многозначительно замолчал.

— И он, конечно, не выплыл? — холодно спросил Никас.

— Не выплыл. Рассказал мне это, когда стало совсем туго. Попросил разыскать родных и позаботиться, чтобы его сын не остался на улице из-за его долгов. А несколько месяцев назад моего брата не стало.

— Как благородно, — процедил брат. — Но, пожалуй, вы ошиблись дверью — здесь не подают. Так что вам лучше уйти.

Костомаров недовольно цокнул языком и ухмыльнулся.

— Пока мы хотим договориться по-хорошему. Но если нет… Пойдем в суд.

Ник мельком взглянул на Алексея Викторовича, и тот едва заметно качнул головой.

— Олег Дмитриевич, — заговорил адвокат, — вы должны понимать, что с наскока такое не решается. Ева и Никас недавно потеряли отца. И, конечно, им нужно осознать новые обстоятельства. Так что предлагаю перенести наш разговор. Давайте, вы оставите мне свои контакты, и я свяжусь с вами, чтобы назначить новую встречу и заодно обсудить детали сдачи теста?

Я видела, каким злым был Никас.

Костомаров смерил нас оценивающим взглядом, а затем кивнул.

— У вас пара дней. Не выйдете на связь — я пойду в суд. Идем, Виктор.

Парень бросил на меня прощальный взгляд. Усмехнулся и вышел вслед за опекуном. И только тогда я хоть немного расслабилась.

Алексей Викторович выглядел растерянным.

— Вы знали? — сдержанно спросил Ник.

— Честно? Нет, — качнул тот головой. — Понятия не имел, что у твоего отца был такой скелет в шкафу.

— И что нам теперь делать? — осторожно спросила я.

— Для начала успокоиться. А затем хорошо подумать.

Никас продолжал хранить молчание. Он был мрачным и напряженным. Словно готовился к войне. И, возможно, в чем-то это так и было. Он достал тот самый конверт и задумчиво покрутил в руках.

— Я вас, пожалуй, оставлю, — предложил адвокат, заметив это.