Элементально

Вторник прошел бодро: декан выдала мне индивидуальную программу обучения, но к ней я смогла приступить только к обеду, так как с утра меня озадачили несколькими приказами, а еще и разбором практических работ. На ужин сходила в одиночестве, декан задержалась у себя, а секретарей я тоже не увидела. После ужина заглянула в библиотеку и, обложившись учебниками, весь вечер провела в чтении и конспектировании.

Не сказать, что я была большой любительницей учебы, но сейчас дело касалось собственного тела и его удивительных способностей, так что я усердно грызла местный гранит науки.

В среду я впервые пересеклась с мистри Еванши за завтраком. Секретарь, с улыбкой пожелав мне доброго утра, вручила бумажный пакет, в котором отчетливо прощупывалась бутылка объемом не меньше полулитра.

— Это к кофе, милочка. — Еванши многозначительно прищурилась. — В случае нервного расстройства добавлять по вкусу. Но не меньше трети кружки. В чай тоже можно, но лучше в кофе.

И ушла, оставляя меня в недоумении. Хотя… Наверняка знает, что кофе я не пью. Значит что? Кто-то опять вскоре доведет моего декана? Вот гады!

Не успела я войти в приемную, как начали подходить студенты. Всего пятеро и, судя по возрасту, — старшие курсы. В отличие от предыдущих парни вели себя куда сдержаннее, но на меня поглядывали с отчетливым пренебрежением. А мне-то что? После ядовитых взглядов графа это — сущие мелочи! Мальчишки, одним словом. Да и артефакт был на страже моего спокойствия, так что я успешно занималась своими делами — разбирала документы и рефераты, которые утром обнаружила на своем столе.

В половине девятого подошла декан, и началась уже привычная процедура вызова провинившихся по одному.

Первый, второй, третий… На каждого не больше десяти минут, но после явно душевного разговора с деканом парни выходили хмурые и задумчивые. Четвертый вылетел, едва не снеся дверь с петель и матерясь так, что я проводила его шокированным взглядом, опешив от наглости обычного студента.

— Адепт Бартоломью, в кабинет! — рявкнула декан через приоткрытую дверь, и последний студент скрылся в недрах соседнего помещения.

Всего через пять минут вышел бледным, но в руках себя держал. Сурово поджатые губы, мрачный взгляд, которым скользнул по мне, — ничего приятного, но все же куда лучше, чем поведение предыдущего.