Элементально

Попыталась взять серьги, но рука дрогнула, и граф это заметил.

— Я помогу, — произнес ровно, но я распознала досаду.

Вот только так и не смогла озвучить вслух то, что это не от страха, а от волнения иного рода. Закрыла глаза, когда его пальцы коснулись моих ушей, вдевая крупные золотые серьги с капельками обсидиана, и даже задержала дыхание. Страха не было, кажется, Герман добился своего, обеспечив меня достойной защитой от обратной стороны проклятия. А вот опасение, что меня обуревают совершенно ненужные чувства…

Было.

— Все в порядке?

Его голос. Так близко… С обезоруживающей хрипотцой, выдающей его не такие уж и тайные желания. С затаенной надеждой, что однажды все изменится. С едва уловимой безуминкой, которая сейчас не пугает, а, наоборот, — влечет.

Черт! А вот влюбляться в подобного типа будет лишним. Никогда не считала себя жертвой Стокгольмского синдрома и, если честно, не хотелось бы.

— Да.

Рывком заставила себя успокоиться и сосредоточиться. У меня еще будет время разобраться в собственных чувствах.

— Спасибо за серьги.

Бросила внимательный взгляд на свое отражение, заодно оценив, как прекрасно мы смотримся вместе. Герман переоделся в черный фрак и повязал горчичного цвета шейный платок, превратившись в умопомрачительного денди из девятнадцатого века. Узкие брюки, приталенный жилет, белоснежная рубашка — все сидело на нем безупречно. Еще бы капельку поменьше надменности — и я бы первая пала жертвой его драконьего обаяния.

Кивнул, снисходя до подобия ответа, и предложил руку.

Ничего страшного.

Хавьер действительно сумел подобрать амулет ледяного спокойствия, который поможет ему выдержать этот обед, даже если все полетит в Бездну."

"Но все полетело туда намного раньше.

Что она заявила в библиотеке?! Заподозрить его! Главу клана драконов в корысти?!

Такое могла себе позволить озвучить только действительно иномириая простолюдинка!

Дрянь! Неблагодарная! Да он…

Что? Не знает сам себя?

Гхыр!

Ну вот почему она снова права?! Как же это его бесит! В последние дни он совершил столько диких и попросту безумных поступков, о которых раньше даже думать не смел.

А дальше стало еще хуже.

Стоило ему войти в покои, где служанки одевали Марьяну, как он застыл в дверях как громом пораженный.

И вот эта роскошная женщина — безродная нищенка?

Он никак не мог отделаться от ощущения, что его обманули.