Элемента.T

Это была очень красивая пара, и они пришли к Парацельсу, в истинности которого не сомневались, чем сильно польстили горбуну. Он даже как-то приосанился и вёл себя не как напыщенный индюк, а как серьёзный учёный муж, к которому пришли за помощью.

Агата с Беатой не смели присесть в присутствии посетителей, да, наверно, и не смогли бы усидеть на месте. Не сидел на месте и Парацельс, сновал туда-сюда по комнатам. За ним следом ходил Арсений, задавая свои вопросы. И только Изабелла аккуратно присела на краешек кровати к больной и нежно гладила её по руке.

— Когда Ева спит, она слышит всё, что здесь происходит. Они действительно на одно лицо, — рассказывала своим бархатистым голосом девушка и Беата не сводила сияющих восхищением глаз со своей дочери.

— Я всегда знал, что это не простой обморок, — многозначительно заявил горбун. Он размахивал руками и важно расхаживал по комнате. — К счастью, мне удалось избавиться от всех этих напыщенных идиотов, что считают себя здесь врачами. — На этих словах Агата едва заметно улыбнулась, но это заметила только девушка, а горбун гордо продолжал говорить: — И даже не спрашивайте меня, каких неизвестных современной науке болезней мертвецов я напридумывал, чтобы оградить Марту от их навязчивого внимания.

Паразит, сосущий жизненную силу, кажется, был самым безобидным из всех. И самым правдоподобным! Предел не существует для насекомых и синантропных облигатных организмов, таких как голуби, воробьи, сверчки, клопы, мыши.

— Мыши? — испуганно покосилась на него девушка. — В Замке Кер есть мыши?

— Полным-полно! — и он хотел прочитать ещё одну лекцию на эту тему, но его перебил парень: — Вы назвали маму Мартой.

Вы имели в виду Марту Гарденштейн?"

"— Маму? Ах, да! Анна, она же Анна! У Марты была дочь. Я ненавижу детей, но это была самая чудесная малышка на свете. Марта так её любила! И она никогда не хватала без спросу мои вещи. В моей лаборатории было много веществ от одного взгляда на которые можно было отравиться, — он посчитал это удачной шуткой и сам над ней посмеялся.

— Ведь, всё — яд и всё — лекарство, и то и другое определяет доза. О, это была лучшая из моих лабораторий! В ней я получил цинк. В ней я вывел лучшую из своих теорий. И Марта единственная меня поддержала.

— Какую из своих гениальных теорий Вы имеете в виду? — подал голос парень.

Агате показалось это откровенной лестью, но, кажется, парень был искренен.

— Та, которая стала самой популярной среди людей после моей смерти. И не имеет к ним никакого отношения.