Элемента.T

Арсений с видом знатока толок в ступке золотой порошок, заботливо нацарапывая его с бесформенного куска столовым ножом и заставлял Еву вдыхать, как кокаин.

Она чихала, морщилась, вытирала слёзы, но после первого же сеанса ей стало лучше. А может Дэну показалось — он так сильно хотел, чтобы она поправилась.

Три дня подряд каждые четыре часа Арсений скрёб свой «философский камень», и она поправилась.

— Все твои старания пошли прахом. — сказала Ева Эмме, когда Дэн помог ей сесть в машину. — Все мышцы спали.

— Не страшно, накачаешь! — махнула она рукой. — Дэн тебя откормит. У тебя там, кстати, дома даже бактерии, что живут под ободком унитаза повесились, так что не пугайся. Я не виновата, если что.

— И этих откормим! — сказал Дэн, выруливая с парковки.

За эти три дня, Ева, конечно, похудела, но всё же не настолько, как прошлый раз, когда тело её взяла на своё попечение Эмма.

Она жевала подсохший гамбургер в забегаловке в аэропорту, набивая щёки как маленькая и пачкаясь майонезом, и Дэн любил и эти её смешные щёки, и испачканный любопытный нос.

— А ты бывал когда-нибудь в Швейцарии?

— Считай, что побывал.

— Нет, Дэн, ну, серьёзно. По-настоящему, чтобы с экскурсиями, с фотографиями Женевского озера?

— По-настоящему не бывал. Только с одной болезной девицей, которая норовит, то пулю подцепить, то прикормить собой хищных бабочек.

— Да, ну тебя! — сказала она и махнула на него булкой с остатками соуса.

На его рубашке расплывалось жирное пятно.

— Может застираем? — с виноватым видом Ева тёрла пятно салфеткой.

— Сиди уже, стиральщица! В самолёт меня пустят? Значит, и так сойдёт!

Он периодически смотрел на это неаккуратное пятно, пока они летели — оно было похоже на птичку — эмблему их шале, где они и провели эти дни вместе. Пускай не так, как представлял Дэн, но, главное, провели вместе.

— Знаешь, как называлась наша гостиница? — спросил он Еву.

— Что-то сказочное, кажется? — она сняла наушники.

— Последняя сказка, — перевёл Дэн.

— Как последнй приют? Символично, — улыбнулась она.

— Это если дословно. Там первое слово, употребляется в значении крайняя, то есть последняя в ряду, или может на этой горе, или к границе.

— Крайняя, это уже совсем перебор. Пусть будет последняя, — она взяла его за руку. — Последняя сказка! Она же первая, только с конца.

И она была у них, эта первая с конца сказка.

Глава 27.