Элемента.T

И на всех её работах был один и тот же рисунок — черная бабочка с ярко-красным рисунком на крыльях.

О, вот это совсем ложь! Стаська ваша иголку то с ниткой в руках держать не умела, только копьё да охотничий нож. Топором махать умела. Но с вышивкой возиться. Не, это не про неё.

— А монах этот? Что стало с ним? — Ева радовалась за Стаську, но и историю хотелось дослушать до конца.

— А монашек и стал настоятелем того монастыря, и может в память о девушке, а может просто так, разводил в своём лесу огромных ярко-красных бабочек.

Эмма замолчала, а потом её голос зазвучал где-то у Евы за спиной.

— Видишь вон ту скалу? Именно к ней и жался своими стенами монастырь святого Алонсо.

Всё тот же заброшенный вид обрушенных стен и ухоженный вид лугов ждали девушек с этой высоты. А за руинами был лес. Не такой, как вокруг замка, стихийный и беспорядочный — замшелые как старые камни монастыря деревья стояли ровными рядами, уходя вершинами далеко вверх в синее и бесконечно далёкое небо.

Если бы не листья, я бы уверенно заявил, что это криптомерия.

"— Удивительно, как в такой маленькой стране может быть так просторно, зелено, чисто. И как тысячами лет лежат нетронутыми старые камни и стоят вековые деревья? — осматривалась по сторонам Ева.

— Мне кажется, нам туда, — сказал Эмма, и легкий шорох её шагов указывал Еве направление.

Хочешь, я расскажу тебе, что там было на самом деле? — спросил Баз, пока они шли.

— Спрашиваешь! Конечно, хочу!

Стаська вышла замуж за этого молодого конунга, а монашек действительно не уехал со своим наставником, а пристроился служить в этом вот мужском монастыре. И это сначала он всё прикрывался своей рясой как бронёй, но потом передумал. Переубедила ли его ваша бойкая девица или другая девица, или та самая серая сестра, что упоминается в другой легенде.

— Про Алонсо Красную Шапочку?

Про шапочку ли, шишечку ли, или даже бабочку, которая тоже была, заметь, не зелёной.

— Вот умеешь ты любую красивую историю испортить! А со Стаськой что стало?

Так ничего. Родила она рыцарю пятерых детей. Правда, боюсь, не все они были ему родными. От монашека нашего и пошёл этот род гордо именующий себя сейчас Гард.