Элемента.N

Кларисса уже давно не на службе, и я надеялся, что она расскажет мне что знает, увидев тебя. Но вижу, ты тоже многое вспомнила?

— Немногое, — пожала плечами Ева. — Только то, что она палач и именно она привела в исполнение приговор, вынесенный Советом.

— Советом? – ахнул Альберт Борисович и осел на кровать. — Господи, Анна, до чего ты докопалась, что тобой заинтересовался Совет? Я же говорил тебе, не лезь ты в эту древнегреческую историю! С ней что-то связывает алисангов, что-то, чего нам не положено знать! Но ты разве меня послушалась?

— Альберт Борисович, — посмотрела на него Ева умоляюще.

— Нет, Ева, нет! Если именно она была палачом, то по приказу Совета должна была убить Анну окончательно и бесповоротно, а она, можно сказать, дала нам шанс.

— А откуда эта старая карга, мадам Ямпольская знает Франкина? – спросила Ева.

— Кого? – не понял Альберт Борисович.

— Мужа Клары? Психиатра?

— Это же граф Тоггенбургский, тот самый за которого она сосватала Анну и хотела выдать замуж. И до сих пор даже мёртвой дочери не простила того, что она ослушалась мать.

— Его фамилия Ранк, — уточнила Ева, и пожала плечами. — Так странно, что я знакома с их сыном, Феликсом.

— Да, в этой истории всё странно, — согласился Альберт Борисович и встал. — может быть когда-нибудь вам удастся докопаться до истины.

— Нам? – удивилась Ева. — А Вы разве не хотите знать за что убили Вашу жену?

— Нет, — сказал он, качая головой. — Именно это стремление к правде её и убило. Я ничего не хочу знать! Я хочу её вернуть и просто прожить с ней столько, сколько мне ещё отпущено.

Он посмотрел на неё и грустно улыбнулся.

— А сейчас, простите меня, я должен идти. Гости должны быть под присмотром.

Он вышел, и Ева слышала, как по пустому залу гулко звучат его шаги.