Элемента.N

— Марта! – присел перед ней горбун, пытаясь удержать её безвольно повисшую голову в руках, заглянул под веки. — Готтэр Вэттэр, Марта!

Он сокрушённо покачал головой, словно что-то понял.

— Надо отнести её в палату, — скомандовал он, и несмотря на то, что кроме двух девушек и женщины в поварской одежде никого рядом не было, он не сомневался, что сделать это должны именно они.

Идти оказалось далеко, и хоть ноша поначалу казалось на троих не очень тяжёлой, к тому времени как её удалось уложить на белоснежные простыни лазарета, все трое изрядно устали.

Девушки присесть не посмели, измученная же повариха тяжело упала на стоящий рядом с кроватью стул.

Горбун прижал к вискам своей спутницы, ставшей совсем бледной две ватки одновременно и потёр, потом попросил Агату их подержать, а сам стал размахивать у неё под носом ещё одной ваткой. Агата принюхалась: ожидаемо пахло аммиаком, но не помогало.

— Чёрт побери, Марта! А ты говорила, что это невозможно. — И он ударил её по другой щеке.

— Что Вы делаете? – возмутилась повариха. — И почему не позовёте врача?"

"— Ей не поможет врач, — сказал он самоуверенно, и важно закинул голову. — Я и сам врач, если вы не заметили.

— Я заметила, — сказала повариха, вставая, и красноречиво разглядывая нашитый на его одежду белый крест. — Видала я таких врачей, знаете где?

— Неужели в своём супе? – осклабился горбун. — Разрешите представиться, Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм.

И он церемонно склонил голову в своём смешном берете.

— Ну, спасибо, что не Наполеон, — фыркнула женщина, которая показалась Агате сейчас не такой уж и противной.

— Мадам, перед вами не кто-нибудь, а сам Парацельс, и если доктора медицинских наук и профессора физики, медицины и хирургии вы считаете недостаточно хорошим для определения обморока, то вы просто @@@, — сказал он важно.