Элемента.N

— Правда, не знаю.

— Да, да, я понимаю. Не всё и вам можно говорить, не всё и мне положено знать. Но ты же зачем-то пришёл? – и он посмотрел на Дэна внимательно."

"— Я расскажу вам не много, только то, что знаю сам, потому что Вы заслуживаете это знать. Только и Вы, уж, если что-то знаете, что может помочь, поделитесь, — попросил Дэн, и хоть дед не ответил, продолжил, — Эта девушка, Светлана, на которой он женился.

— Евина мать, — уточнил дед, и Дэн согласно кивнул.

— Он вернулся к ней через пять лет, когда она уже заканчивала институт.

— Дай-ка я сам догадаюсь, — перебил его старик. — Это его дочь. Ева. Твоя Ева его дочь?

Дэн снова кивнул. Вся больница, вся деревня, весь мир считал, что Ева – его, и ничья больше, и только Дэн и сама Ева знали то, во что невозможно было поверить – они расстались. И расстались по его вине.

Дэн снова вздохнул.

— Да, она его дочь.

— Я не хочу знать, как он это сделал, мне это не нужно. Но почему девчонка выросла без отца? Его всё же убили? – и дед насупил брови в ожидании ответа.

— Нет, он вернулся туда, откуда пришел. И Ева и есть та миссия, которую он должен был выполнить.

— Бог небесный! Так вот почему в девчонку стреляли, и ведь не где-нибудь, а снова в Сосновке. Её жизнь в опасности? Теперь они охотятся за ней? – видавший виды старый чекист был озадачен.

— Вы знаете кого-то в Сосновке, кто кажется вам подозрительным? Кто, может, проявлял к ней с детства повышенный интерес?

— Мне, доктор, все кажутся подозрительными. Работа у меня такая.

Дэн улыбнулся и встал, понимая, что разговор закончен.

— Иван Матвеевич, скажите, — спросил он, уже выходя, — а в какой архив Вы сдали те бумаги о пожаре?

— Так в самый центральный, Эмский, — ответил дед и махнул рукой на прощание.

Спускаясь вниз с пригорка, на котором стоял дом, по тропинке, пробитой в снегу и утрамбованной ногами жителей, что ходили по ней изо дня в день, Дэн думал даже не про деда, а про Феликса и про чёрный фургон, в котором ему посчастливилось побывать, спасая жизнь Светланы Васькиной.