Ел я ваших демонов на завтрак! Том 1

— И знаю, что они очень редко приезжают домой. А некоторые не приезжают совсем…

— Отправляются все? — уточнил я. — И младенцы?

— Дар начинает проявляться в пять лет. Вот тогда их и забирают.

Чёрт, это вообще беспредел какой-то! Таких малышей забирать у матерей — это же чёрт знает что!

— Подожди! — я вспомнил Ёсико. — А тех, у кого лекарский дар, тоже отправляют?

— Нет, — мама Ишико покачала головой. — Они становятся послушниками в храме и принимают обет служить Всеблагой до конца жизни.

— А ещё мне говорили, у стрелков на стенах есть дар направлять стрелы…

— Возможно, — ответила мама Ишико.

"Да уж! Со стрелками, конечно, ничего не понятно. Но Ёсико… Получается, она навсегда привязана к храму? Даже не знаю, что лучше: остаться при храме или отправиться в академию магии.

— Знать бы ещё к чему готовиться, — пробормотал я.

И мама Ишико заплакала.

Мне стало неловко сидеть. Я встал и подошёл к ней, чтобы утешить. А она уткнулась в меня и разревелась уже в голос.

Я не придумал ничего лучше, как сказать:

— Не плачь! А то у тебя будут красные глаза, и отец начнёт задавать вопросы. И у нас даже трёх дней не будет.

Мои слова не сразу дошли до женщины. Но как только дошли, она взяла себя в руки и улыбнулась сквозь слёзы.

— Да, ты прав, сынок. Для слёз ещё будет время…

Моё сердце сжалось от жалости, а в душе с новой силой полыхнул гнев. Но я понимал, что ничего не могу поделать. Пока не могу…

— Сынок, — мама Ишико отпустила меня. — Ты иди, скажи, чтобы мама Юмико и няня Омико не волновались.

Я кивнул и пошёл на выход.

На душе у меня скребли кошки. Я чувствовал себя бессильным.

Передав женщинам слова мамы Ишико, я пошёл в свою комнату и начал отжиматься. Потом качать пресс. Потом приседать. Потом снова отжиматься. И так до полного изнеможения.

Я слышал, как пришёл отец, но я не хотел видеть его. Боялся, что моя ненависть вырвется наружу и я прибью его.

Я сидел на полу и слушал, как отец прошёл по коридору до самого конца, потом спустился вниз.

Через минуту послышались торопливые шаги, и в мою комнату постучали.

— Кизаму, сынок, — раздался голос няни Омоко. — твой отец хочет поговорить с тобой! Спустись, пожалуйста.