Ел я ваших демонов на завтрак! Том 2

И это правильно! Потому что пока человек жив, у него есть шанс что-то сделать. А вот если умер, то это навсегда.

Так что благословение со всех сторон замечательная альтернатива смерти. За одним исключением — я не помню, чтобы меня спрашивали, чего я хочу. Я просто потерял сознание на улице и потом очнулся в лечебнице уже одарённым.

Как в этом случае выглядит ситуация с даром и служением?

Про то, что бесплатный сыр только в мышеловке, я знаю. У всего есть своя цена. И мне хотелось бы цену за магический дар знать заранее.

А то получается, что меня используют втёмную. Сначала сэнсэй Макото, не спрашивая моего согласия, вырвал меня из моего мира, угробив заодно моих ребят. Потом Всеблагая подарила мне жизнь и магию опять же, не спрашивая моего желания.

Может оба они действовали из самых лучших побуждений, но почему ни он, ни она не спросили моего желания?

Про то, что Макото и Всеблагая — одного поля ягоды, я понял давно. Понять бы ещё, что мне с этим делать?

Возможно я задремал, потому что когда, внезапно почувствовал чужое присутствие и подскочил, офицер Дэнки Такаги стоял рядом со мной.

Я рефлекторно отшатнулся от него как можно дальше, одновременно осознавая, что это совершенно бессмысленное действие — и катана, и вакидзаси по-прежнему торчали у него за поясом. При желании ему даже много двигаться не придётся — всё будет закончено одним движением. Поэтому я расслабился и сел, поджав ноги по-турецки.

Сидеть в присутствии офицера мне военному человеку было несколько напряжно — устав, вбитый в спинной мозг, заставлял встать перед старшим по званию.

Хотя, кто из нас старше по званию, ещё нужно разобраться. К тому же тут я был гражданским пацаном. К тому же заключённым. Так что вполне мог позволить себе некоторую наглость.

Я сидел и нагло смотрел в глаза Дэнки Такаги, в конце концов, это он ко мне пришёл, вот пусть и говорит, какого хрена ему надо?

Нет. Я знал какого. Но если всё равно меня сейчас зарубят, то я хочу умереть улыбаясь смерти в лицо.

— Ты убил моего племянника Тосиюки! — не спросил, а припечатал приговором Дэнки.

— Ты про того придурка, который с тремя своими приятелями вооружённые до зубов ночью вломились в мой дом? — спросил я.

— Как ты смеешь?! — зашипел Дэнки Такаги.

А мне вдруг стало смешно.

— А почему бы мне не сметь? Он ночью с оружием в руках пришёл в мой дом. Я что, по-твоему, должен был молча подставить шею под его катану? Извини, но нет! Не я напал на него, а он на меня. Да ещё и не один. Четверо против одного.