Экзамены для феи

Надо же, огненный маг, из Верхних и интересуется судьбой простой феечки.

— Простые феи машут палками и ведут себя примерно, а ты больше пятидесяти ШаБов набираешь. Ни иначе как батина кровь сказывается, — продолжал докапываться огненный.

— Ты от меня останешь?! — фыркнула, возвращаясь к работе, — надоел уже!

— То же мне принцесса, — ухмыльнулся он, — радовалась бы, что с тобой вообще разговаривают.

— Обязательно порадуюсь. Потом. Когда ты уйдешь!

Парень лишь одарил насмешливым взглядом и отвернулся, как от пустого места, а ледяной вообще взгляда от записей не оторвал.

Раздраженно тряхнув головой, опустила взгляд на книгу. История Южного Барьера. Хм, интересно. Поговаривали, что на юге, за высокой живой стеной из деревьев, ядовитых лиан и хищных цветов расположено местечко, в котором обитали самые жуткие твари, прорывающиеся в наш мир из Запределья. Поэтому стену охраняли и следили, чтобы никто не приближался к Барьеру, сдерживающему нечисть. Летописи гласили, что за века Барьер прорывали всего несколько раз.

Я представила себе эту картину и поежилась. Страшно, наверное, стоять на пути таких созданий. Абы кого туда не посылали, только самых сильных магов. Снова на Верхних покосилась. Этих двоих после Академии тоже ждет служба у Барьера. Три года, как и всех остальных, исключений не делали не для кого.

Интересно, каково это, знать, что скоро окажешься в жутком месте, лицом к лицу с жуткими тварями? Я бы с ума сошла от ожидания, а эти двое, похоже, ни о чем не переживали.

Из каждого темного угла, из-под стеллажей, с потолка. Отовсюду. Кто-то смотрел. Мурашками по коже проходился пристальный взгляд, вдоль хребта холодной волной.

Ненавижу это место! Уж лучше бы в стойла отвели чистить загоны, чем здесь пугаться своей собственной тени.

Оглянулась осторожно на сумрачную дверь в конце Хранилища. Мне показалось или там чья-то тень мелькнула?

Наверное показалось."

"Опять склонилась над книгой, осторожно прилаживая на место тисненую золотом обшивку переплета. Зачарованный клей смирился со своей участью, и теперь покорно размазывался там, где надо.