Экзамены для феи

Она становилась все больше и больше, набирала мощь, и нас начало засасывать в междумирье.

Мы были в подвалах академии, и одновременно в красной безжизненной пустыне. Стены расширялись, раздвигались, превращаясь в прозрачный купол над головой, за которым было видно черное злое солнце. Знакомые очертания исчезали, размывались, превращаясь в блеклое марево.

Надо восстановить печать Альшаны. Пока она светится потусторонним бирюзовым светом — воронка набирает силы, а полчища тварей будут неиссякаемы.

Нам жизненно важно закрыть прорыв.

Глава 17

Когда появились джины, я перепугалась до смерти. Они сами были настолько страшные, что кровь в жилах стыла от кровожадных взглядов, от поблескивающих в полумраке клыков. Мне потребовалось некоторое время чтобы сообразить, что вот эти четыре рослых демона с изогнутыми мечами — те самые толстяки, с которыми мы чудили в Пустом Мире.

Самый большой и страшный из них подмигнул мне. Хельм? Сказать, что я обалдела — это ничего не сказать. Я была в шоке. Теперь стало ясно, что он имел ввиду, когда говорил, что от его боевой ипостаси надо держаться подальше.

Это жуть! Жуткая жуть!!!

Джинны смотрели на тварей из Запределья, и в их красных глазах не было страха, лишь дикое предвкушение.

На их фоне даже знакомый подземный дракон меня не впечатлил. Серая, будто пыльная туша, двигалась настолько гибко и быстро, что не всегда удавалось уследить за его перемещениями.

Я оттащила бесчувственную Эльку в самый угол, стиснула ее в объятиях так крепко, будто боялась, что она исчезнет и, затаив дыхание, наблюдала за молодыми магами.

Их лед и пламя не смешивались. Ледяные лезвия Джера и огненные всполохи Нольда. Один замораживал, другой выжигал.

Было жарко и холодно одновременно. Страшно до одури.

Маги сильные, джинны безжалостные и кровожадные, дракон могучий и зубастый, но тварей так много. Черная воронка вокруг печати все ширилась, и все новые демоны Запределья прорывались к нам."

"Стены вокруг нас пропадали, словно растворялись, и на их месте появлялась безжизненная пустыня. Уже не наш мир, но еще и не Запределье. Что-то иное, пустое, переход между нами и ними.