Экзамены для феи

Он невыносимый, заносчивый, самовлюбленный гад, но почему тогда глядя на него мне хотелось улыбаться? Почему внутренности от страха сводило, когда видела, как он резво входил в виражи, и казалось, что еще мгновение и сорвется вниз? Почему облегченно выдохнуть смогла только когда он спустился на землю целым и невредимым?

— Вита, — Хесса пристроилась рядом, облокачиваясь на подоконник, — я тебе точно говорю. Влюбился. Поверь моему ведьминскому чутью.

— Ну тебя, — я только отмахнулась, почувствовав, как щеки заливает румянец смущения.

Поэтому поспешила отойти от подруги, чтобы не дать повода для размышлений, — давай спать. А то завтра будет не до сна. Меня снова отправляют в Старое крыло.

— Ты еще никак не отработаешь свой долг? — удивилась Хесса, — у меня уж давным-давно все. И девчонки тоже все погасили.

— Так вам по десять ШаБов дали, а мне пятьдесят, — ворчливо напомнила я.

— Ах, да. Твоя маленькая пузатенькая кураторша — просто зверь. То ли дело наша мадам Кьянти. Мировая ведьма.

Сегодня пришла на занятие растрепанная с затуманенным взглядом и, пока мы грызли гранит науки, просто смотрела в окно.

Кажется, я догадывалась о причине ее затуманенных взглядов. Хельм после бала проводил меня до комнаты и очень бодро куда-то ушел. Интуиция подсказывает, что торопился он к черноволосой ведьме, которая весь вечер строила ему глазки.

Хесса еще постояла у распахнутого окна, разглядывая крупные, таинственно мерцающие звезды, а потом направилась к своей кровати.

В этот миг Пятка-хулиганка вылетела из своего укрытия, заскочила сначала на стул, потом на стол, а затем на подоконник.

— Не смей! — завопили мы хором, но Пятка, воодушевленная примером ледяного мага, выпрыгнула в окно.

Мы со всех ног бросились к нему, пытаясь хоть что-то рассмотреть во тьме, но все бесполезно. Наш милый, но немного причудливый питомец сбежал.

* * *Этой ночью я так и не выспалась. Мы долго ползали по кустам, пытаясь найти Пятку, звали ее, пытались приманить новым носком.

Хесса даже расщедрилась и вслух пообещала, что если упырья паразитка выберется из своего укрытия, то она подарит ей свою любимую брошку с черепами.

Все в пустую. Пяткин след простыл. Будто испарилась.

От расстройства хотелось плакать. Ладно, если она просто вырвалась на волю и ускакала обратно на заговоренное кладбище, а что, если нет? Что если где-то в Академии затаилась? Тогда ее непременно найдут и девитализируют. Жалко.