Экспроприатор

На позиции любовницы проблематично в краткий срок вызвать у подобного мужчины желание рассказать о рискованных моментах его деятельности или доверить их документальное подтверждение.

— Вот как. — Он удрученно покачал головой, переводя взгляд в подлокотник, разделяющий пассажирские сидения. — Все же я надеялся на иное. Владислав Игоревич невероятно избирателен в отношении людей, тут ваша правда, но он весьма заинтересован в тех, что одарены интеллектом и смелостью. Исходя из этого, я сделал вывод, что его… кхм… глубокий интерес говорит немного об ином.

«Охренеть, ты оказывается тупая, Межекова, а я-то понадеялся…»

Надейся дальше, старый хер.

Кинул тут меня на передовую и еще радовался, что Казаков меня пробивал. Типа, о заебись, сейчас Межекова натрахает мне инфу. Щас, ага. А потом меня в асфальт вобьют, а ты дальше радоваться будешь, политгандон. Я уже натрахала тебе инфу, только не дам. Потому что это Казаков, а жить я еще хочу. Нарою тебе что-нибудь, за что ему мне башку с размаха проломить не надо будет, чтобы и ты от моей дуры отказался и Казаков меня не сильно…

Сердце на миг ошиблось, когда я вспомнила про Руса в загородном доме… И перехваты и рефлексы Казакова.

Говорящие только об одном — трогать нельзя, сломает. Сука, Ерохин… Какая же ты сука…

Вздохнула, сдерживая себя от того, чтобы прикусить губу и посмотрела прямо на него:

— Проявленный ко мне «глубокий интерес» говорит лишь о его осторожности, думаю. Все же, несмотря на им озвученный и принятый мной вариант отношений это может сказаться и на рабочих моментах.

По крайней мере, я стараюсь это совместить, Дмитрий Степанович. — Доверительно сообщила я. — Возможно, он тоже предполагает исход текущего положения вещей как нечто более близкое к классическому варианту отношений между мужчиной и женщиной, оттого и проявил глубокий интерес. Он человек не глупый и дальновидный.

— В этом-то и вся беда. — Хмыкнул Ерохин, отводя от меня взгляд.

— Согласна. — Кивнула я в полной солидарности.

— Однако, как вы понимаете, мы не можем долго затягивать, Полина Викторовна.

 — Взгляд сквозь стекла очков давящий и однозначный. — Вы должны постараться. Светлана обаятельна и настойчива, я могу не устоять против ее напора.

Тварь. Просто грязное животное.

— Хорошо, я вас услышала. — Резко ответила я, сверля взглядом его непроницаемое лицо.

— Мне этого мало. — Обаятельно улыбнулся. — Полина Викторовна, не держите меня за дурака. У вас не может быть пусто. Я жду.