Экспроприатор

Ты под чем, сука, был, когда это эту конину сюда волок?

— Да она норм… — неуверенно начал блеять Володя, но его суетливо перебил Спасский:

— Володя, заткнись! Влад мы ее пихнем так, без рихтовки, но свежак вырубим, слово даю! Сегодня же вечером ее тут не будет, обещаю!

Казаков насилуя взглядом мертвого Володю, кивнул Спасскому и почти змеей прошипел:

— Еще хоть один раз с этими тремя ебучими буквами что-нибудь пригонишь, и я у тебя вырву орган из других трех букв, усек?

Бледный Володя торопливо покивал и Влад отвел взгляд.

Я поняла, что облегченно вздохнула вместе со всеми.

Мы пробыли в сервисе еще два часа, на второй этаж в офис не поднимались. Чего ждали, не знаю, спросить у Казакова я опасалась. Просто тупо сидела полубоком на пассажирском сидении одной из машин и задумчиво постукивала каблуком по бетону, пока вокруг шумела работа. У меня уже почти села зарядка на телефоне, заняться было вообще нечем и я подняла взгляд на Казакова, сидящего на корточках в паре метров от машины.

Он сидел так уже минут сорок, если не больше.

Почти недвижно. Рылся в телефоне, иногда курил, но ни разу не встал.

— Казаков, у тебя ноги не затекли? — не выдержала я.

— М? — поднял на меня вопросительный взгляд, затем снова посмотрел в экран. — Нет. Я так довольно долго могу сидеть.

— Как долго?

— Не засекал. Типичная черта зеков — сидеть на кортах часами и не шевелиться. — Едва заметно усмехнулся, быстро отвечая на пришедшую смс и негромко продолжил, — вернее, раньше типичная была, когда на этапах ни стульев ни скамеек нет ебись душа как хочешь, да и под конвоем часто на кортах, потому что из такого положения напасть или сбежать сложнее.

Но это раньше было, сейчас реже встречается. У меня привычка из-за того, что я в карцер на месяц загремел. Там комнатушка два на два, стены и пол ледяные, шконка пиздец лютая, считай, что тупо железная сетка даже без какой-нибудь самой задрипанной фанеры. Ни к чему прикасаться нельзя, потому что тубик и пневмония здесь за здрасьте-дай-обниму, хуевая лампочка под потолком горит и днем и ночью… зрение теперь пиздецовое, в темноте вообще как крот. Ходил туда-сюда, да на кортах сидел. Ни книг, ни покурить, вообще ничего. Ненавижу тишину, покой и ожидание теперь, у меня внутри все ебется потому что там тогда мозгами чуть не тронулся. Твари ебучие.

— В карцер? За что? — сипло переспросила я.

— На зоне мне иногда бывало скучно и я себя веселил. — Снова быстрая усмешка и ответ на входящее сообщение.