Экспроприатор

И я почти простонала от дикого ощущения, когда скользнула наконец ладонями по его телу без раздирающей ткани.

С моей одеждой еще проще, юбку вверх, блузка задрана и горячий язык по грани кружева. Ввело просто в неистовство. Ударило вниз живота болью, требовательной, сильной и горячей. Сейчас… Если не сейчас…

Пряжка ремня, дерущие в клочья и так подыхающую от жара душу секунды на последнюю борьбу с тканью и дернул рукой за мой подбородок заставляя смотреть себе в глаза, когда я чуть приподнялась, готовясь подписать обоим приговор.

Медленно двинулась вниз. Его глаза подернулись поволокой и мой сорванный сдавленный возглас от чувства наполненности, убившего последние крупицы осознания происходящего.

Вжал в себя, убивая поцелуем, запуская остервенелость в мой ритм на нем. Быстрее. Жарче. На пределе выносливости. Накаляя, подстегивая движениями в такт, множа и подкрепляя торжествующе ревущее безумие — ему тоже мало.

Мои стоны почти не осознанные, почти неслышные из-за гула в ушах, стоны, сжигаемые им в рваных поцелуях.

Но громче, потому что внутри накатывало. Замедлился, прекратил, надавил руками, вжимая в себя теснее — и я с обрыва в пропасть. Тело бросилось вперед, вжалось лицом в его шею. С хриплым не то всхлипом, не то скулежом от мощи наслаждения запускающего дрожь под кожу, бьющей. Убивающей.

Дал тянущиеся миги на возможность осознания, а потом подстегивающий укус в плечо, напоминающий, что я тут как бы не одна. Напоминающий не мне, а огню внутри, который жадно вспыхнул еще, но тело нас сдавало.

— Слабачка… — Хрипло, с насмешкой.

— Сучня… — Почти неразличимо от сбитого дыхания и отчаяния, что жжет внутри, а я не могу двигаться.

Скинул с себя резко, грубо. Навалился сверху. Удар бедрами, заставивший мое тело выгнуться к нему навстречу, вжаться в него обхватить ногами и руками. На миг пауза. Резко вжал собой в сидение, обжигая горячим частым дыханием шею и еще удар. За ударом.

Вырывая и срывая из меня голос. Теснее. Горячее. Жарче. Еще.

— Нет-нет-нет… — с немеющих губ, безотчетно попыталась уползти, опасаясь, умоляя, приказывая.

Его сорванная усмешка и последний самый сильный удар. Последний. Для обоих. Скрутило еще в момент, когда он отстранялся. Быстро, моментально сжигая мир вокруг и накрывая волной горячего пепла зазвеневшие нервы. Слепящим наслаждением. Бесконтрольной дрожью. Истомой.

Сходило медленно, оставляло ватную слабость. С трудом свела колени и приподнялась на локтях.

Сидел рядом откинувшись на спинку дивана.