Экспроприатор

Отвечаешь четко и без хуеты. Только на его вопрос и если он обращается к тебе. Я тебя не пугаю, я тебе сейчас очень реальные вещи говорю. Стоишь и не дергаешься. И самое главное молчишь. Что бы ни произошло. Запомнила?

— Нам пиздец? — адреналин разбодяжил кровь, дыхание ускорено. Ноябрьский холодный воздух не помогал.

— Мне да. Ты не вмешивайся. Вообще и ни во что. Стой, смотри и молчи. Спрашивает — говоришь, но четко и по факту. Всё. — Я думаю, что это его «всё» было вовсе не окончанием данных мне рекомендаций. Это было итогом ситуации.

Мерс припарковался. Он вышел. Оставил дверь открытой. Не намеренно. Он просто вышел. Остановился у капота.

Из салона мерина мой любимый Каспий. И их гребанный «в огне». Сука.

Краткий приказ подойти и мы едва переставляем ноги, пока он прикуривает и переводит задумчивый взгляд с погасшей зажигалки на асфальт у наших ног.

— В рот. — Влад, все так же задумчиво глядя на асфальт протянул Руслану прозрачный маленький пакетик с кремовым порошком.

Руслан медленно взял его неверными пальцами. Едва не уронил, когда ложил в рот. Пауза и звенящая тишина, только шепчет ветер в кронах, освященных багрянцем закатывающегося солнца.

На словах «…и белого в вены те, кому верил. Они на дне. Время в огне» произошло.

Влад ударил. Резко. Быстро настолько, что если бы я не смотрела прямо на него, я бы не поняла, что произошло. Кулаком, с силой, почти без замаха, но Руслана фактически отбросило назад. Звук удара застрял в ушах, запутался в горячей крови и вгрызся в память.

Руслан сжался на земле, закрыл голову руками, но еще удара не последовало. Влад стоял ровно, смотрел прямо перед собой. Лицо непроницаемо. Затянулся, жутким движением встряхнул кистью. Сделал шаг вперед и очень медленно присел на корточки, разведя колени. Полы черного полупальто коснулись промерзшей земли, на которой сжавшись у его ног, часто и хрипло дыша лежал Руслан.

— Проглотил? — голос ровный, безэмоциональный, спокойный. Дождался сдавленного положительного возгласа.

Поднялся и пошел к дому.

Красивая зала, но князь во главе стола, ломящегося от обилия еды и выпивки, источал смрад опасности. Травящий воздух. Травящий души.

Здесь не было только двоих. Не трудно догадаться кого.

Они все, все семнадцать человек, молчали, напитывались и травились.