Экспедиция. Туда, но не обратно (СИ)

— Это они своего так? И забрали одежду? Он же голый, кровью все залило, — комментировал увиденное преподаватель, уже не проявляя научного интереса, а пытаясь осмыслить, что должно ему сказать все увиденное.

— Что думаешь? — спросил Солдат, как только Шац отставил бинокль, со словами, что корабль готовится к отплытию и большой камень уже вытянули из воды.

— Не знаю, но в чем-то ты прав, подвергать опасности студентов, нельзя. А то, что вокруг опасно, это точно. Я думаю, что… — задумчиво начал говорить Алексей.

— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? Я требую уважения! Где милиция? — перебил Шаца воняющий человек, который вылез из бывшего окопа и теперь вызывающе смотрел на всех присутствующих.

"— Заткнись! — синхронно выкрикнули Игорь, Алексей и Света. Михаил было попытался что-то тоже прокричать, но был опережен и не стал попусту сотрясать воздух.

Однако, Георгий, определяя людей рядом с ним, как адекватных, тех, перед кем можно и проявить себя, пригрозить отцом, который в Лоеве не последний человек, набрался смелости и начал не просить, а требовать.

«Диктатор, так диктатор, но вот так по морде, оказывается, самый действенный способ купировать опасность быть услышанными» — думал Солдат, нежно, что и Света могла позавидовать, укладывая тушку обмякшего Георгия на траву.

Глава4

При подходе в лагерь, Игорь был немного удивлен: он не услышал уже такой привычный гомон, крики, споры. Парень четко осознал, какое уныние царит в оставленном им месте дислокации студентов-археологов меньше часа назад. Недавно жаркие дебаты о системе внутреннего управления сменились всхлипываниями и завываниями.

Картина в лагере, в котором два вечера царило счастье и веселье, поблекла красками и превратилась в «Черный квадрат» Малевича с непроглядной чернотой. Непонятным было то, что раньше таких слез, грусти и упаднического настроения не было, даже сразу после атаки тумана, а сейчас уныние и печаль стали как будто осязаемы. Может студенты были заняты ранее чем-то отвлекающим их сознание, или принятие действительности из-за невероятности событий было затруднено.