Эхо вины

Также ей пришлось бы сообщить о Натане все: что он любит приврать, любит пожить за чужой счет… Но вместо этого она вернулась домой и стоит теперь в нерешительности перед телефоном.

Почему?

«Потому что тогда ты должна признать, как фатально ошибалась в этом человеке, с которым обманула мужа и ради которого собиралась разрушить семью, – ответила сама себе Вирджиния. – Его нечестную игру на нервах ее и Фредерика ничем оправдать нельзя. Но по идее ты должна была разорвать отношения с ним еще в тот момент, когда узнала, что он втирает тебе очки насчет своей профессии.

Вирджиния медленно покачала головой. И да и нет. Лишь одно ей было совершенно ясно: если бы у нее зародилось хоть малейшее подозрение в том, что похищение Ким – дело рук Натана, она давно бы уже была в полиции.

Итак, выходило, что она сама в глубине души не верила в виновность Натана. Что-то подсказывало ей, что Мур на этот раз не врет. Наверное, он действительно не похищал Ким. Он всего лишь решил поправить свои финансовые дела с помощью такой вот немыслимой выходки. Вполне вероятно, что его интересовали только сто тысяч фунтов, и ничего более.

Но, может быть, она снова пудрит себе мозги? Снова пытается обелить этого прохиндея?…"

"Тишину внезапно прорезал телефонный звонок. Вирджиния так испугалась, что выронила из рук магнитофон. Дрожащими руками, помня о звонке вымогателя, она подняла трубку, напрочь забыв в этот момент, что подобных звонков больше не будет.

Могли еще позвонить из полиции. При этой мысли ее руки начали трястись еще сильнее, но она пыталась успокоить себя тем, что если бы у полицейских появились действительно плохие новости, то они не звонили бы, а сразу же приехали сюда.

– Да, – сказала она, с усилием подняв трубку.

Это оказалась Ливия.

– Вирджиния?…

У бедной женщины перехватило дыхание.

– О, это вы, Ливия… Вы где – в Германии?

– Да. И я беспокоюсь. Есть что-то новое о Ким?

Ливия напоминала хорошую подругу. Такую надежную и внимательную…

– Нет, Ливия, к великому сожалению. У нас нет никакой информации о ней.

– Ужасно! – расстроенным голосом сказала немка.