Эхо вины

Может быть, дочка действительно убежала и спряталась? Может быть, она сейчас отчаянно ищет дорогу домой? Однако тот жестокий маньяк, который лишил жизни уже двух маленьких девочек, все еще находится на свободе, и кто знает, не попадет ли Ким к нему в лапы.

– Что конкретно вы намерены предпринять, господин следователь? – взволнованно спросил Фредерик."

"– Я пошлю несколько поисковых бригад с собаками, пусть они обыщут все окрестности. Мы перевернем все вверх дном, осмотрим каждый кустик, каждый камушек – можете быть уверены.

– Но это не слишком опасно? – спросила Вирджиния. – Я имею в виду давать объявления. Ведь тогда о том, что девочка заблудилась и ходит одна, точно узнает тот выродок!

– Но ему не будет известно, где именно она находится. К тому же мне уже знаком его метод. Он не хватает детей на улице, как коршун. Это для него слишком рискованно. Он напрашивается на общение с ними, выстраивает для них какую-то заманчивую перспективу, и они идут за ним сами, не привлекая при этом особого внимания.

Бейкер на короткое время задумался.

– Ким не рассказывала вам о каком-нибудь новом друге или добром незнакомце?

– Нет. Совершенно точно, не рассказывала.

– И тем не менее я поговорю с ее подружками, – заметил Бейкер. – Маленькие девочки часто доверяют сверстницам гораздо больше, чем родителям. Вы можете дать мне телефоны подружек Ким, миссис Квентин?

– Да, конечно, – сказала Вирджиния, вставая.

Возвращаясь из другой комнаты со списком телефонных номеров, она слышала, как Фредерик сказал:

– Обязательно проверьте Натана Мура, господин следователь. Темная лошадка! Вы, наверное, подумаете, что я по понятным причинам питаю к нему враждебные чувства, но уверяю вас, что этот человек был неприятен мне задолго до того, как он… заинтересовался моей женой.

– Натан Мур у меня сейчас главный подозреваемый, – заверил его Бейкер.

Когда следователь ушел, Вирджиния окатила Фредерика гневным взглядом.

– Нет, я, конечно, согласна с тем, что Натана необходимо проверить, но вовсе не обязательно заранее очернять его перед полицией!

Фредерик осторожно затворил входную дверь:

– Я никого не очернял. Я просто сказал то, что думаю. На карту поставлена жизнь моей дочери, и поэтому я не стал умалчивать о чем-либо лишь потому, что это, видите ли, оскорбляет твои чувства.