Эхо вины

Он в первые же минуты показался мне этаким… себе на уме. Подозрительным. Каким-то нечестным. Внешне он выглядит на все сто, тут ничего не скажешь, но… Мне было очень неуютно в его обществе, хотя я не могу сказать почему. Он кажется мне чрезвычайно несимпатичным.

Она молчала, не решаясь высказать то, о чем думает. А думала она о том, что влюбилась в Натана Мура в первую же секунду, с первого взгляда. И если слово «любовь» слишком сильно для обозначения того, что происходит между людьми в первые мгновения встречи, все-таки этот человек запал ей в душу, он произвел на нее особенное впечатление.

– Я уже говорил тебе, что Мур не опубликовал ни одной книги, – продолжал Фредерик.

– Я знаю. Он все мне объяснил.

– Вот как? И какие же доводы он тебе привел? Разве он не обманул нас тогда так нагло, глядя прямо в лицо? Ты находишь, что такой обман в порядке вещей? Хотя – что с тобой говорить. Ты просто по уши втюрилась в него, и поэтому закрываешь глаза на все его фокусы!

– Его доводы меня убедили.

– Он тунеядец, прирожденный нахлебник и паразит. Нищий побирушка. У него за душой гроша ломаного нет! И более чем сомнительно, что он когда-нибудь опубликует хотя бы одну книгу, что он будет зарабатывать деньги.

– Дни, проведенные с ним, сказали мне совершенно другое.

Фредерик мученически прикрыл глаза.

– И, можно себе представить, еще больше тебе сказали ночи с ним, – еле слышно выговорил он.

Она хранила молчание."

"Когда они вышли из кафе, все еще лил дождь.

– Это самый холодный и мокрый сентябрь на моей памяти, – сказал Фредерик.

– Этот сентябрь вгоняет в тоску, – согласилась Вирджиния.

– Не нужно валить все на погоду, – отозвался Фредерик.

Они ехали домой, больше не разговаривая. За окном мелькала желтая, оранжевая, бордовая листва придорожных деревьев, мокрая и унылая.

«Где же мы – то есть Ким, Натан и я – будем встречать Рождество?» – внезапно подумала Вирджиния.