Эхо вины

Он гоняет на велосипеде по всей округе, чаще всего с друзьями, но кто знает, в каком месте они пожелают разъехаться в разные стороны. Детей на поводке не удержишь. Их невозможно охранять круглые сутки. Можно лишь строго внушить им, что нельзя доверять посторонним. Нельзя садиться в чужую машину. Нельзя уходить с незнакомцами куда бы то ни было. И надо сразу же сообщать родителям о том, что с ними пытались заговорить чужие люди. Однако, – печально пожал плечами Бейкер, – наверняка родители Рейчел Каннингэм много раз твердили ей эти простые истины.

– Блин. Вот проклятье! – вздохнула Лиз.

– Да уж, – кивнул Бейкер. – Что тут еще скажешь?

Он внимательно посмотрел на Лиз:

– Чем можно было завлечь вашу дочь? Что она любила? За чем пошла бы на край света с первым встречным?

На душу Лиз медленно опустился тяжелый камень. Ее взгляд непроизвольно скользил по красочным буклетам, изображавшим знойную испанскую землю под ослепительно голубым небом.

– Карусель, – сказала она тихо.

– Какая карусель?

– В Ханстантоне. Там карусель в двух шагах от автобусной остановки. Самое ее любимое место.

– Знаю я эту карусель. Ваша девочка часто каталась на ней?

Лиз кивнула:

– Вообще-то почти всегда, когда мы ездили на пляж в Ханстантон. Она просто вся тряслась от вожделения при виде этой качели.

– Что? – осторожным тоном спросил Бейкер.

– Только всегда было ужасно трудно оторвать ее от этого занятия, – еле слышно выговорила Лиз. – Вы понимаете, стоило пустить ее на карусель – и пиши пропало. Она не понимала слова «хватит». И когда я пыталась увести ее, она поднимала такой страшный вой, так дико отбивалась от меня руками и ногами!

Бейкер улыбнулся:

– Такие уж они, наши детки. Это совершенно нормально. Лиз прерывисто вздохнула:

– Я просто видеть не могла эту карусель! И поэтому, когда мы поехали в тот день на пляж, я сразу же сказала Саре «нет».

Ее начали душить слезы."

"– У меня не было никакого желания стоять там на жаре и глядеть на эту дурацкую вертушку, – с отчаянием в голосе продолжала Лиз. – Вы понимаете, мне стало просто лень ждать. Не хотелось слушать потом вопли: «Мало!» Я хотела поскорее найти место на пляже, прилечь, расслабиться…

Она замолкла, чтобы совсем не расплакаться.