Эхо вины

Да, он не очень хорошо знал жену, мать своего ребенка, женщину, с которой собирался прожить всю жизнь до гробовой доски. Он не знал ее, поскольку довольствовался теми крохами, что Вирджиния сочла нужным ему сообщить.

Ему она ни за что не расскажет, что же на самом деле предшествовало той истории с автомобилем и Томми. И с Майклом. Даже Натан еще не знал всех ее тайн. Но женщина уже понимала, что вскоре посвятит любимого мужчину в свою тайну. Этот человек должен знать о ней все.

«Поскольку Натан не такой трус, – думала она, – он способен ценить женщину, даже если в ее внутреннем облике есть и безобразные черты».

Небо заиграло мягкими пастельными тонами – это очень нравилось Вирджинии. Она стояла на месте и глядела на волны. От горизонта расходились полоски нежно-розового, бледно-лилового, светло-красного, наступая на яркую небесную синеву, размывая ее интенсивность. Солнце сжалось в плотный ком оранжевого марева, от него исходило все меньше света, и оно готово было медленно закатиться за море. Воздух становился все холоднее, крики чаек – все громче и визгливее.

Придется лишить Ким отца. Отнять у девочки тот надежный мир, в котором она растет, и чувство вины, и без того сильное, наберет в душе Вирджинии новые обороты. Шлейф вины потянулся за ней с новой силой уже в тот момент, когда она сбежала из дома с Натаном, поехала на Скай, почти два дня мчалась в машине по дорогам Англии, чтобы отдалиться от своей старой жизни насколько это возможно. Она обманывала не только мужа, но и дочь. Наверное, когда-нибудь ей придется отвечать за эту ложь.

Уже издалека она заметила дымок, что поднимался из трубы их коттеджа. Увидела свет в окошках. В наступающих сумерках он был особенно притягательным. Вирджиния ускорила шаг, она хотела к Натану.

Тот сидел на корточках у камина и складывал наколотые дрова в аккуратный штабель у стены. Казалось, он был весь поглощен своим занятием.

– Натан! – воскликнула Вирджиния радостно.

Он поднял голову.

– Вирджиния! – Мужчина встал и, улыбаясь, подошел к ней. – Ты так чудесно выглядишь! Мне очень нравятся твои румяные щеки и волосы, живописно растрепанные ветром.

Немного смутившись из-за комплимента, Вирджиния начала приглаживать волосы руками.

– На улице очень холодно. И настоящий штормовой ветер.

– Правда?

Он подошел к ней еще ближе, обнял и уткнулся лицом в ее шею.

– От тебя замечательно пахнет. Морем. Ветром. Стихией.