Эхо вины

После нескольких уколов в глазах Клары замерло выражение отрешенного отчаяния. Она стала несколько спокойнее, теперь ни тело, ни язык ее больше не слушались. Глядеть на то, с каким трудом она двигается, как пытается что-то выговорить и не может, Роберту было, быть может, даже больнее, чем выносить ее буйства. В понедельник вечером из полиции прислали штатного психолога, юную девушку, и та предложила свою помощь. Но тут нервы сдали и у Роберта.

– Наша дочь пропала вчера в первой половине дня! – заорал он на девушку-психолога.

– Пожалуйста, не кричите! – категоричным тоном ответила ему девушка. И тут она увидела Клару. Та выглядела действительно ужасно: ее лицо было расцарапано в кровь, локти и кисти рук все в синяках, зловеще переливающихся разными цветами, от голубого до темно-лилового.

– О Боже! Что творится с вашей женой!

Роберт потер ладонями свое бледное измученное лицо и собрал остатки самообладания:

– Простите. Хорошо, что вы пришли. Сами видите, Кларе очень плохо. С ней без конца случаются приступы дикой паники.

– Понимаю, – кивнула психолог.

– Мне остается только радоваться, что я сумел отнять у нее нож. Она хотела порезать себя. Лекарства вроде подействовали, вот только… только…

Его голос задрожал. Роберт не относился к тому типу мужчин, которых учили не плакать ни при каких обстоятельствах, однако он и сам понимал, что его слезы в данный момент совсем неуместны. Раз Клара не в себе, то хотя бы ему надо держать себя в руках: Роберт знал, только дай чувствам волю, и он скоро будет валяться на кровати в таком же ужасном состоянии, как и его жена.

А что будет, когда вернется Рейчел и увидит своих родителей в таком безумном состоянии? Этого нельзя было допустить!

– Где ваша младшая дочь? – спросила психолог. Она была хорошо информирована. – Ведь у вас еще одна дочка, верно?

– Да. Ее зовут Сью. Я отвез ее к родственнице в Даунхэм-Маркет.