Его выбор (СИ)

Но когда я зашагала к Клэр, Вальтер снова оказался за моим правым плечом. Уже почти что привычно и успокаивающе фонил магией. Странное дело, он злился, а я — расслаблялась.

Но на рожон я, конечно, не полезла. Зато полезла на баррикады.

На большой площади, расчищенной под строительство текстильной фабрики. Я практически зубами выгрызла эту землю под стройку. Даян посчитал, что такая фабрика позволит обеспечить рабочими местами полторы сотни мужчин. А это полторы сотни семей, в которых больше не будут голодать дети.

И вот сейчас прямо на месте моего бюрократического триумфа собрались люди, которых я жаждала спасти от нищеты. И собрались они не чествовать мою венценосную персону, а желательно прибить мою голову к ближайшему столбу.

— Доложите обстановку, — потребовала я от капитана гвардии.

— Со стороны центра возведены баррикады. Несколько раз были предприняты попытки их прорвать и продвинуться вглубь Ирониума. По вашему приказу держим оборону, в бой не вступаем, — сухо отрапортавал капитан.

— Хорошо.

У капитана выразительно так дернулась щека:

— Ваше Высочество, при всем уважении…

— Капитан, принцесса желает видеть укрепления, — раздался из-за моей спины раздраженный голос Вальтера. — Извольте удовлетворить ее желание.

Капитан гвардейцев посмотрела на моего мага очень нехорошим и выразительным взглядом, но сдался.

— Я предупреждаю, что это опасно и совесть моя будет чиста, — произнес гвардеец.

— Будет-будет, — ехидно поддел Вальтер.

Баррикады представляли собой винные бочки, наполнение землей и ощетинившиеся кусками ржавого железа, найденного где-то по пути сюда.

Я осмотрела баррикады, принимая самое безумное решение в своей жизни, когда Вальтер негромко произнес:

— Я прикрою. Иди."

"Мне осталось лишь кивнуть и в пару прыжков взлететь на самый верх ограждения. Чтобы увидеть огромную, бурлящую недовольством и ненавистью толпу. Готовую во-вот прорвать оцепление и хлынуть на улицы сытого Ирониума в надежде поживиться, умолкает.

Затихает.

Замирает.

И даже, кажется, перестает дышать.

Все, чего они хотели — быть услышанными, быть замеченными. И я могла дать им свое внимание в той мере, в которой они могли его впитать.

Я поднялась на баррикаду из поломанной мебели, телеги и кусков упавшей стены, осмотрела замерших людей и заговорила:

— Я знаю, что привело вас сюда.

Люди слушали внимательно, настороженно.