Его выбор (СИ)

— Угууу… — подруга как-то странно посмотрела на меня, тяжело вздохнула и поманила что-то пальцем.

А секунду спустя на пол у моих ног рухнула пачка газет. Даты у всех были будущие и разные, текст тоже различался словами, но не смыслом. В каждом — истерика, паника и призыв кидаться с кулаками на власть имущих.

— Изъять не выйдет, — сказала Мика, предвкушая мой вопрос. — Их слишком много в разных частях мира.

— Мира? — уточнила я.

— Да. В основном, конечно, Ирониумские газеты и буклеты разных форм и размеров, но есть несколько их крупных промышленных городов.

Я снова не поняла, куда делось вино и моего бокала и опять подлила себе веселого вина.

— Кто-то щедро платит на то, чтобы под твоей семьей зашатался трон, Дем, — тихо проговорила Микаэлла. — И это не Иштар.

Да, заказ Повелительница кошмаров прошел бы через хозяйку Ирониума без лишних участников.

— Что будем делать? — спросила Мика, хмуро смотря на меня.

Я аккуратно сложила все газеты, по нескольку раз проводя пальцами по заломам, выравнивая общую стопочку.

— Мы будем решать проблемы в интересах мира Железа и в порядке убывания важности. И пока мои братья ищут шанс не превратить наш мир в сырьевой придаток, мы с тобой сейчас будем делать то, что лично мне нужнее всего.

Микаэлла выразительно приподняла бровь, а я пояснила:

— Пить.

— Тьфу ты, — поморщилась подруга. — А я уж думала ты приволокла мужиков с собой не просто так.

— Не просто так, — согласилась я, подливая себе очередной бокал. — Кто-то должен дотащить мое бесчувственное тело до дворца.

Мика поджала ноги под себя и посмотрела на меня таким хитрым-хитрым, чисто женским взглядом:

— Ну, рассказывай. Кого выбрала?

Глава 27

Фронтир на Лойда произвел не слишком сильное впечатление. По сравнению с гражданской войной в мире Дерева, бой в поле был простой и понятный. Здесь — свои, там — чужие. Это не стычки в узких столичных улицах, когда ты уже не знаешь, на чьей стороне встречный отряд.

А вот волнения и митинги, захлестнувшие последние дни Ирониум, наоборот повергали парня в уныние.

И мысли об этом день ото дня разъедали Лойду душу. Ведь с одной стороны, шаткое положение правящей семьи ему на руку — можно стать не регентом при ребенке, а полноправным королем, и начать передавать власть по мужской линии, как во всех нормальных мирах.