Его выбор (СИ)

Я никогда не задумывалась, но сейчас, смотря на оборотня перед собой, понимаю, что не смогла бы по-другому, и даже если бы сбежала, как предложила мама, все во мне хотело бы вернуться. Потому что кто хоть раз почувствовал свет, увидел его, впервые выбравшись из кромешной тьмы одиночества и страха, больше никогда не сможет от него отказаться, ведь заменителя не существует. А даже если бы и был, скорее это была бы блеклая тень или правильней – затмение, что укрывает солнце, а ты не можешь смотреть вперед, тебя сжигает внутренний огонь, чтобы однажды ты превратился в пепел…

Страшно подумать о том, сколько лет мама прожила без этого света.

Хотя, возможно, она и не чувствовала его никогда слишком велика была боль и страх, что после превратились в ненависть к отцу, потому что я отчетливо осознаю, что не смогла бы ни дня, зная, что Макса, порою просто невыносимого альфы, не будет рядом.

Не знаю, сколько времени проходит в тяжелой тишине, нарушаемой только нашими дыханиями, кажется, что вечность и даже больше, прежде чем волк дергает лапой, накрывая мою ладонь в каком-то таком совершенно собственническом жесте, что даже неловко становится, ведь передо мной не человек.

Так странно ощущать на себе привычные для Макса прикосновения. А волк тем временем открывает глаза, поражая той глубокой осмысленностью, что в них отображается. Накрываю свободной ладонью его голову, а он снова прикрывает глаза, будто наслаждается этим мгновением, теплом моей ладони… Мне даже хочется почесать его за ушком, как большую собаку, что я и делаю, не зная как себя вести по-другому с волком. В ответ же такое знакомое урчание раздается, что часто слышала из груди Макса, понимая сейчас, что это его голос говорил со мной, поощрял или радовался, одним словом млел.

– Может быть, Макса мне вернешь, – говорю осторожно, встречаясь взглядом с волком, не желаю его обижать, но увидеть мужчину хочется, чтобы удостовериться, что с ним и вправду все хорошо.

Волк наклоняет голову, будто обдумывает, стоит ли это делать, а после… Передо мной снова человек голый, что прижимает мою руку к своей груди, пока я глажу его голову. Озорные блики светятся в его глазах, когда он замечает, как я заливаюсь краской смущения от той интимной близости, в которой мы оба сейчас… убираю руку с его головы, но вторую он не отпускает, крепко держит, а потом его взгляд меняется обеспокоенностью и чем-то еще, необъяснимым.