Его Сиятельство Бессмертный

Князь, заметив их беседу, нахмурился и поспешил перевести внимание на своего сына:

— Сергей тоже находился на том бронепоезде и, пока Иван Иванович занимался ранеными, именно Сергей взял на себя командование обороной.

Император, выслушав его, кивнул, а затем снова перевёл взгляд на Ивана-младшего и Екатерину. Чуть нахмурился.

— Вы, наверное, очень устали тогда, ваше сиятельство? Когда помогали раненым на бронепоезде? — посочувствовала цесаревна Ивану.

— Немного, — признался наследник графа Бессмертного.

— А какие у вас увлечения? — неожиданно спросила она, заметив, как смущающийся Иван перевёл взгляд на висевшую на стене картину.

— Люблю читать, — признался мой племянник. — И рисовать немного умею.

— Правда? — заинтересовалась Екатерина. — Может быть, вы когда-нибудь покажете мне свои работы?

Я чуть прищурился, не сводя глаз с этой парочки. Удивительно, но цесаревна, похоже, сейчас предельно искренна.

Но кто точно искренен, так это Иван-младший. Даже не думал, что племянник может так робеть. После обороны поезда к нему подходили чересчур благодарные пассажирки, но он держался с ними ровно. Не то что сейчас.

Его щёки вспыхнули ещё ярче, и парень ответил:

— Если… если вы действительно хотите…

— Разговор интересный, но уже поздно, — наконец-то решил снова поучаствовать в беседе император и прервал беседу молодёжи.

— Вы бесконечно правы, Ваше Императорское Величество, темнеет уже, — закивал князь Турский и заискивающе улыбнулся правителю.

Но Михаил IV даже не взглянул на него. Повернувшись ко мне, он твёрдо произнёс:

— Предлагаю всем вам остаться на ночь во дворце. Комнаты для вас уже готовы. А утром за завтраком мы сможем продолжить нашу занимательную беседу.

Князь тут же поклонился и выпалил:

— Ваше величество, это большая честь для нас!

Император всё так же не обращал на него внимания.

Граф Иван Бессмертный скосил взгляд на меня. Я едва заметно кивнул, и он с достоинством ответил:

— Мы с благодарностью принимаем ваше приглашение, Ваше Величество.

В то время как все выражали радость от оказанной чести, я чувствовал, что вот-вот моя светская улыбка превратится в волчий оскал.