Его (с)нежная девочка

– Я ведь могу им не понравиться, – стоит у зеркала уже минут тридцать в своем платье цвета слоновой кости, с золотым, еле заметным рисунком по подолу.

– Это исключено, – утверждаю в который раз.

Я сижу в кресле и любуюсь ею. И совершенно не хочу торопить, хотя поглядываю на часы. Ужин состоится в шесть вечера. Время пять, успеем.

– Почему ты так уверен? – поворачивается ко мне.

Ткань платья аккуратно обтягивает небольшую грудь, узкую талию и шикарные бедра, при виде которых мысли, как резвые кони, пустились вскачь…

– Дам! – грозно звучит ее голос.

– Ты права, и уже раздел бы. Если бы не ужин, мы были бы в другой плоскости, как минимум, уже минут тридцать, – снова ее укоризненный взгляд. – Ладно, – сдаюсь, – двадцать, – и  смеюсь.

Боже, она удивительна.  И моя."

"К родителям попадаем вовремя, потому что Ева категорически не хотела опаздывать, пресекая все мои попытки приставаний. С одной стороны, если бы взяла моя, мы и к утру не добрались бы до  них.

– А вот и детки! – на пороге шикарного загородного дома встречает мама, чуть ли не с хлебом и солью, в своем фирменном фартуке и с очаровательной улыбкой.

– Боже, Дам, какая она у тебя куколка! – тут же протягивает руки к Еве, и та шагает ей навстречу, попадая в крепкие, совершенно свойские объятия.

– Здравствуйте, – смущается моя девочка.

Это она еще отца не видела, усмехаюсь про себя.

– Здравствуй, милая, наконец-то мы с тобой познакомились! Меня зовут Надежда, но мне будет очень приятно, если ты, как и Дам, будешь звать меня “мама”, – тут же заявляет с ходу родительница, заставляя Еву зардеться и растеряться.

Заметив это, мама тут же добавляет:

– Но только если тебе будет так удобно, конечно, – улыбается моя любимая и родная женщина. – Я всегда мечтала о дочке, но вот не сложилось.

– Хорошо, я попробую, – смущенно отвечает Ева, сжавшись, как воробушек.

– Дамирушка, иди обниму, – теперь черед маминых объятий дошел и до любимого сынули.

– Так, Наденька, дети приехали? – из-за угла появляется отец.

Я взял Еву за руку и как раз вовремя, она застыла при виде отца.

– Таир, – протягивает руку моей крошке. – Отчество не скажу, оно слишком мудреное, – но я-то знаю, почему отец его не говорит. Даже спустя столько лет, отца своего он так и не простил. – Можно просто…

– Папа? – на лице моей снежинки появляется робкая улыбка.