Его (с)нежная девочка

Знает мою фамилию, значит, у меня есть шансы?

Но не успеваю я обрадоваться, как в голосе хозяйки дома прорезалось недовольство:

– И что же вам нужно, Дамир, от моей внучки? Чего приехали? Прицепились, как банный лист к заднице, ждали вас тут!

Честно говоря, я опешил.

– Что, простите?

– Нечего сюда ходить! Вас тут не ждут и не ждали. Совратили молодую глупую девчонку, своими вон, – кивок в сторону цветов, про которые я совершенно забыл, – букетами, подарками и медом, что в уши лили, а потом что? Выбросите, как мусор, на помойку с разбитым сердцем? Не позволю! – рычит бабуля, заставляя охренеть еще больше.

– Не так быстро! – придерживаю дверь рукой. – Я не собираюсь с вами ругаться, Алевтина Петровна. Мне нужна Ева, и вам, я думаю, тоже, давайте не будем устраивать фарс, а поговорим как два взрослых, адекватных человека.

– Фарс?! Да она тебе в дочери годится, скотина ты великовозрастная! Не будешь ты с ней, не нужен ты ей, понял?! Пошел вон, я сказала!

Что, твою мать, это значит?!

– Так, бабуля, где Евангелина?

– Нет ее!

– Я не понимаю, что здесь происходит! Куда она ушла? Когда вернется? – начинаю потихоньку закипать, все мое добродушие и желание “втереться в доверие” как рукой, млять, сняло.

– Не понимает он, вы посмотрите! Пусти дверь, животное!

Ни капли уважения. Ни грамма такта. Уж в таком-то возрасте, не думал я, что люди способны такую грязь выливать. А вкупе с тем, что я последние двое суток и так как на измене сидел, а тут меня, как щенка, за шкирку за дверь выпнуть собираются? Ни хера. Я пришел за снежинкой и со снежинкой я уйду.

– Мне нужно поговорить с вашей внучкой. Я вам не школота какая-то, чтобы так со мной разговаривать.

– Ах, ты, хам!

– Я, может, и хам, но в таком тоне говорить о себе или снежинке не позволю.

– Задурил девчонке мозг, ирод, и сейчас ты мне о каких-то позволениях говоришь?! А ну…

– Никто ничего не дурил, ясно? Я люблю вашу внучку и найду ее, нравится вам это или нет! – вполне осознаю, что веду себя, как последняя скотина, и со старшими так не разговаривают, но точка кипения достигнута. Не могу ждать, задолбался спорить.