Его (с)нежная девочка

Тогда я не пойму, что это был за спектакль и где моя подруга, которая должна была за ней присмотреть?

– И ничего я не лезу! – снова начинает причитать ба. – Просто воспользовалась моментом, как только она вышла на связь."

"Пауза. Я прикрываю рот ладошкой и, кажется, слишком громко дышу. Но бабушка меня до сих пор не замечает.

– Да нет, еще не звонила. Как прилетит, тут же наберет, она у меня правильно воспитана, – вздох. – Чего врать то сразу?! Ничего я не врала, так, чуть сыграла больную, вспомнила времена своей молодости.

Температуру на ртутном градуснике нагреть – не проблема. Злата эта ее повелась на раз-два, а сейчас вон, в аптеку за кучей лекарств побежала. А в остальном… возраст у меня немаленький, Степановна. Мне положено причитать и жаловаться на сердце.

Что?! – чуть не выдала я своего присутствия, возмущенно пискнув.

Нагреть температуру? Положено причитать? Да быть того не может! Я даже кулаки сжала от досады. Ну, бабуля! Я значит бросаю все, паникую, боюсь, суечусь, оставляю любимого мужчину, а пожилая авантюристка просто… прикинулась больной, потому что ей, видите ли, не нравилась моя практика? Не верю.

Да как она могла?!

– Евангелина у меня более послушная, чем Ольга, – продолжает вещать ба с некоторой ленцой. – Я в ней нисколько не сомневалась. Это та могла встать в позу и упираться рогами, а эта девочка домашняя. Дочь не воспитала как должно, так хоть с внучкой проблем нет.

Ольга? Это она про маму сейчас? Что? А при чем тут она?

Господи, сколько вопросов, голова сейчас взорвется!

– Та в свое время очертя голову понеслась за своим Сергеем, чтоб его, – ругнулась родная женщина, – я говорила ей, что ничем хорошим это не закончится, и оказалась права! Где вот она сейчас?! Оба они! А теперь эта… по голосу слышала – влюбилась, дурочка! А там ведь на этих дорогущих курортах мужики какие? То-то, такие же похотливые богатые козлы, Степановна.

Еще не хватало, чтобы девчонку мою развратили!

Развратили?

Я застыла у двери.

Не то что сказать, даже вздохнуть не могу. Горло схватили тиски, а сердце застучало как после марафона. Внутри все кипит от возмущения.

Мой Дам не такой! Совершенно не такой! Да как ба может судить человека, даже не зная его? Обидно. И за него и за себя. Но самое страшное даже не это. Другое. Она сказала “тоже”. Что это значит и кто такой этот Сергей?! Я же Алексеевна… Евангелина Алексеевна. Не Сергеевна! Я ничего не понимаю.