Его огонь горит для меня. Том 1 (СИ)

Затем тёплая рука накрыла лоб, и по голове разлилось нежное тепло. А я вспомнила маму, её руки, её заботу. Когда я болела, она гладила меня по лбу и говорила, что мы справимся. Неужели я больше не увижу маму? Тоска сдавила грудь с такой силой, что стало сложно дышать. По щекам поползли щекотные дорожки слёз. Мою ладошку сжали.

— Ей больно?

— Нет. — Синнай сжал мою руку сильнее. — Алиночка, просыпайся, солнышко. Мы скучаем по твоему голосу. А ещё скоро прилетят синесолки. Это такие маленькие синие птички, они зимуют в Минхатепе, а весной возвращаются к нам.

После их прилёта холодов уже не бывает. Они летают ярко-синими стайками и очень красиво поют. Ты меня слышишь?

Я попробовала кивнуть, но голову сдавило обручем боли. Тогда я сжала его руку.

— Хорошо. Ты что-нибудь хочешь? Пить, есть?

— Хочу, чтобы они ушли. — голос казался чужим, а в горло словно песка насыпали.

— Эринар и его люди?

— Да.

А дальше был спор, но я слишком устала, чтобы в него вслушиваться. Я спала, и мне снились кошмары, было дурно и очень холодно.

Холод беспокоил особенно сильно, пробирая до костей. В какой-то момент мне приснилось, что меня окунули в ледяной бассейн, и я возмущалась, но потом меня начал обволакивать успокаивающий голос Ринара, он шептал что-то про жар, про третий день, про весну, про горы, где я ещё не была. А ещё от него шло тепло, и я грелась рядом с ним, обнимала его горячую руку и спала без сновидений.

Окончательно проснулась я утром, когда солнце ярко светило в окно.

Закинув ноги на стул, в кресле дремал Келай, а я лежала в чьих-то горячих объятиях. Голова была тяжёлая, но я смогла незаметно вывернуться из захвата и по стеночке дойти до ванной. Моё отражение в зеркале выглядело не так плохо, как я себя ощущала, разве что осунулась немного. Волосы по-прежнему сияли, но лицо выглядело измождённым. Неловко искупавшись и быстро помыв голову, я сменила сорочку и почистила зубы. Ованес висел на руке тяжёлым браслетом и на мысленный призыв не отозвался. Чёрт!

Келай всё ещё спал, когда я вернулась в комнату. Ринар лежал на кровати, закинув руки за голову и смотрел на меня.

— Что вы сделали с Ованесом?

— Артефакт платья? Мы его запечатали, потому что он не слушался и не давал тебя раздеть. Необходимо было сбить температуру, а в платье ни обтирания, ни холодная ванна были невозможны.

— Пожалуйста, разблокируй. — я постаралась спокойно протянуть руку, не давая выхода бушевавшей во мне истерике.