Его невинная заложница

Только не кровь, только не боль! Я не могу видеть, как он причиняет ее! Даже другому… Случайному парню, которому просто не повезло работать в клубе, где бывал Дитмар.

Я подныриваю под тело Армана и встаю на носочки, словно хочу его поцеловать. Я совершенно забываю, что в комнате есть посторонние, что я веду себя непозволительно и могу заслужить страшное наказание. Мне плевать, мне нужно увидеть того Армана, которого успела узнать. Я хочу достучаться до него. Он же не животное, я видела, что он может быть другим.

— Не надо, — шепчу сквозь слезы, — не надо бить его…

— Ты что делаешь? — рот Армана кривится. — Совсем спятила?

— Прости, прости, — я киваю.

А руки убрать не могу. Их свела судорога и я держусь за Армана, как умалишенная. Хотя прекрасно вижу, как надуваются вены на его широкой шее. И как сзади наплывают шорохи присутствия других мужчин. Идет недовольный ропот и гадкие смешки, которые подсказывают, что они уже представляют, как мне сейчас достанется.

Мне должно достаться.

По всем законам этого места.

Мы скованы ролями, которые должны исполнять. Я никто здесь, а он почти бог. Я не имею права касаться его и не имею права перечить. А Арман не может спускать такое.

Я хочу закрыть глаза перед неминуемым, но вместо этого смотрю на лицо Армана и вдруг понимаю, что не достучусь до его человеческой стороны. Не сейчас. Он на пределе. Он на самом деле устал от моей лжи.

— Села, сука! — рычит он.

Арман вырывает руки из моего захвата и отталкивает прочь, а потом заносит кулак.

— У меня есть сестра! — кричу и оседаю на стул. — Сестра-близнец! Это она работала в “Бабочке”, а не я! Не я!

Глава 23

На лице Армана не дрожит ни единый мускул. По толпе проходит гул голосов, кто-то из парней выкрикивает, что я лгунья, другие гогочут, а третьи отвешивают что-то мерзкое.

— Увести, — Арман толкает бармена куда-то в сторону.

Парень едва переплетает ноги и заваливается на бок, но его ловят и выводят из комнаты. Я не знаю, что будет дальше, не знаю, какая реакция будет у Армана, но уже нахожусь в истерике. Меня трясет от осознания, что я не выдержала, не смогла вынести боль чужого, невиновного и все сказала. Я хочу чувствовать себя виновной, но не могу.