Его невинная заложница

Какое-то шестое чувство подсказывает сделать так, хотя откуда мне знать, сделаю я сейчас лучше или хуже. Но его карие глаза не дают мне покоя, когда смотришь в них, кажется, что видишь перед собой Армана. Они похожи как родственники. Даже как братья, только брат Армана мертв, я это знаю лучше других. Потому что несу наказание за его смерть.

Я слышу шаги с другого конца коридора, хватаюсь пальцами за рубашку незнакомца и тянусь к нему, боясь, что больше сказать не будет шанса. Я не знаю, кто идет сюда и что будет дальше, и поэтому тороплюсь.

— Его связали и могут убить. Я не знаю, кто вы, но ему нужна помощь. Там их целая толпа, это может случиться в любую секунду, — я встряхиваю головой, страшная картинка расправы над Арманом врезается в голову и я на мгновение забываю как дышать. — Прошу вас, помогите ему…

Это так глупо.

У кого я прошу помощи?

Но мне больше не о кого просить.

— Дитмар, — доносится вслед за шагами. — Задний вход наш, на парковке оставил троих ребят.

— Отлично, — кивает мужчина с карими глазами.

Я едва не соскальзываю по стенке на пол, когда понимаю, что именно его сейчас назвали Дитмаром.

— Но как? — почти бессвязно шепчу. — Тебя же застрелили…

Дитмару не до меня. К нему подходят четверо парней, которые один за другим выходят из темного коридора и обмениваются знаками, как штурмовики спецподразделений. Они все вооружены и явно настроены стрелять прямо сейчас.

— Не заденьте Армана, — бросает Дитмар, оглядывая своих людей. — На остальных мне плевать.

Кто-то хмыкает, глуша смешок, а кто-то поддакивает.

— Пошли, — Дитмар резко кивает и первым выходит из укрытия.

Я рефлекторно накрываю голову руками и все-таки опускаюсь на пол, когда вижу, как все мужчины уходят в сторону зала. Я не слышу их шагов, но проходит всего пару мгновений и раздается громкий возглас, потом матерная брань, секундное затишье и взрывается перестрелка. Смачная и лютая, я прячу голову между коленок, и стараюсь думать только о своем дыхании.

И Арман уцелеет. Он должен уцелеть.

Я повторяю эти слова как молитву, зажмуриваясь до слез из глаз. Когда выстрелы стихают, я цепляюсь за стенку и поднимаюсь на ноги. Неуверенно иду вперед, пугаясь каждого шороха, но еще сильнее пугаясь того, что не слышно разговоров. Без голосов я не могу разобрать, кто выиграл.